– Сейчас все зависит не от Испании, а от Марокко.

Саида мрачнела с каждым днем. Уж она-то не витала в облаках и отлично все понимала. Но большинство ее соплеменников находилось во власти слепого оптимизма.

– Если ООН заявляет, что Испания должна дать нам право на самоопределение, чего нам бояться Марокко? Да кто они такие? – рассуждали они. – В конце концов, Испания может подать на них в Гаагский суд!

Семнадцатого октября, после бог знает скольких проволочек и бесконечного ожидания, Международный суд в Гааге наконец вынес заключение по вопросу Испанской Сахары.

«Ура! Мы победили! Да здравствует мир! Теперь у нас есть надежда!»

Услыхав по радио эти слова, сахрави хватали все, по чему можно стучать, и, словно помешанные, прыгали и скакали под стук и громкие вопли. Испанцы и сахрави, друзья и незнакомцы, все обнимались, смеялись, плясали. Безумное ликование заполнило все улицы.

– Слышала? Давай останемся здесь, если Испании удастся все разрешить миром.

Широко улыбаясь, Хосе обнял меня. Но у меня на душе было неспокойно от неизвестно откуда взявшегося предчувствия надвигающейся катастрофы.

– Не может быть, чтобы все было так просто. Это же не детская игра, – не верила я.

В тот же вечер диктор сахарского радио скорбным голосом объявил: «Король Марокко Хасан набирает добровольческую армию. Завтра она двинется мирным маршем в сторону Испанской Сахары».

Хосе в сердцах стукнул ладонью по столу и вскочил с места.

– Значит, война! – вскричал он.

Я уткнулась носом в колени.

Самое страшное заключалось в том, что этот дьявол, король Хасан, намеревался рекрутировать триста тысяч добровольцев, но уже на второй день их набралось более двух миллионов. В вечерних новостях испанского телевидения показали кадры выступления «мирного марша» из Марокко. Под крики: «Двадцать третьего октября возьмем Эль-Аюн!» мужчины и женщины, старики и молодежь сделали первый шаг вслед за своим королем. Под песни и пляски этот вылетевший из гнезда страшный осиный рой медленно, но верно двинулся к границе, готовый вонзить свои жала в сердца тех, кто наблюдал за ними по телевидению.

– Пляшите, сволочи, пляшите, еще допляшетесь! – выругалась я, глядя по телевизору на танцующих и хлопающих в ладоши людей.

«Война!» Казалось, все доблестные воины сахарского легиона, словно обезумев, ринулись к границе, которая находится всего в сорока километрах от Эль-Аюна.

Девятнадцатое октября. Марокканских добровольцев становится все больше.

Двадцатое октября. В газетных картах стрелка, указывающая на продвижение противника, неумолимо приближается к нам.