Мелким шагом я поспешила к матери Афелуата, освободившейся из объятий сына.

– Салам алейкум, Ясмин!

Одетая в темно-синее платье, с волосами, зачесанными в низкий узел, она медленно раскрыла объятия и тепло поприветствовала меня. Искреннее чувство светилось в ее глазах. Вдруг я обнаружила, что предрассветная серость исчезла, а небо, будто умывшись, стало голубым и чистым.

– Сестрички, – позвала я девочек, – бегите к машине, возьмите там отрезы ткани. Еще я привезла вам бусин из цветного стекла, – добавила я, отгоняя от себя стайку коз.

Хосе достал две больших банки с нюхательным табаком.

– Это в подарок отцу Афелуата.

– Там еще коробочка печенья из какао. Возьмите их тоже.

Все было как в мирные времена. Словно я приехала домой или в гости к родственникам – атмосфера царила такая же, как и прежде, когда мы приезжали в гости к Афелуату. Оставив всех, я побежала к шатру.

– Предводитель, я приехала!

Я вошла в шатер. Отец Афелуата, совершенно седой, не вставая, протянул мне руку.

– Салам алейкум!

Я опустилась на колени и подползла к нему поближе. Протянув правую руку, я легонько коснулась его головы. Со всей возможной учтивостью приветствовала я этого старика.

В шатер вошел Хосе. Он приблизился к старику, опустился на колени и тоже коснулся его макушки. После этого он уселся напротив, поджав ноги.

– Надолго к нам на этот раз? – спросил старик по-французски.

– Ситуация сейчас неблагоприятная, – отвечал Хосе на испанском. – Вечером придется уехать.

– Вы покидаете Сахару? – со вздохом спросил старик.

– Другого выхода нет. Приходится уезжать, – ответил Хосе.

– Война! Не то что раньше, в мирное время!

Порывшись у себя в кармане, старик достал пару серебряных браслетов для ног и поманил меня к себе. Я подползла к нему и села рядом.

– Надень, это тебе.