Мы с Хосе застыли на месте, не успев обменяться даже взглядом.

Я почувствовала себя обманутой. Вся кровь прилила к лицу. Хосе стоял молча, с непроницаемым, как стена, видом.

– Хосе, не пойми нас неправильно, – поспешно пустился в объяснения Луат; на щеках у него выступила краска. – Это и правда обыкновенное семейное сборище и больше ничего. Прошу вас простить меня и понять.

– Они всего лишь улади, – сказала Ясмин. – Не держи на них зла, Хосе. Это мои улади. – Только женщина, как вода, способна найти лазейку из самого глухого тупика. (Улади означает «мальчик».)

Я встала и пошла вслед за Ясмин резать мясо. Обдумывая произошедшее, я не могла сдержать гнев и побежала обратно к шатру.

– Луат, – сказала я, – ты мастерски нас одурачил. Как можно шутить такими вещами?

– На самом деле, – вступился за него один из братьев, – хоть Луату и непросто выбраться из поселка, ему не требовалось специально вас дурачить. Это мы, его братья, хотели познакомиться с вами. Луат часто о вас рассказывал. Мы редко собираемся всей семьей, вот и попросили его пригласить вас. Пожалуйста, не серчайте. Здесь, в этом шатре, все мы – друзья!

С этими искренними словами он пожал руку Хосе, у которого, наконец, отлегло от сердца.

– Ни слова о политике! – неожиданно прозвучал строгий приказ старика.

– Сегодня мы весь день будем пить чай, есть мясо и наслаждаться обществом друг друга в кругу семьи и близких, – сказал все тот же брат. – А завтра опять разлетимся в разные стороны.

Он встал, вышел из шатра и пошел навстречу сестренке, которая несла чайник.

Почти все в тот день занимались обыденными домашними делами. Мы собрали небольшую горку сухостоя, отвели коз в загон. Братья вместе с Хосе поставили еще один шатер для младших, чтобы старым и малым не пришлось делать это самим. Они подсоединили шланг к ведру с водой, соорудили из камней стену, защищающую от ветра, установили повыше очаг, выдубили козью кожу и сделали из нее подушки для сиденья, а отец на радостях даже попросил старшего сына его подстричь.

Второй по старшинству брат Луата, как и все, без устали хлопотал по хозяйству. Его походка, осанка, манера держаться, открытость и непринужденность завораживали и казались почти аристократическими. Взгляд его был таким внимательным и острым, что боязно было смотреть ему в глаза. Он обладал красивыми и строгими чертами лица, каких я у сахрави никогда раньше не видела.

– Сдается мне, вы собираетесь взбаламутить весь поселок, – крикнул Хосе братьям, неся против ветра связку хвороста.

– Собираемся. Двинем туда в день прибытия миссии ООН. Мы возлагаем на нее большие надежды. Мы должны донести до них решение народа сахрави о своей земле.