Двадцать первое октября. Из всех уличных громкоговорителей раздаются призывы испанского правительства к немедленной эвакуации испанских женщин и детей. Что же до воли народа, то ее словно смыло потоком прорвавшей дамбу реки.

– Скорей уезжайте! Сань-мао, надо спешить, а то не успеете!

Наши друзья в поселке, бросив мебель и пожитки, наскоро прощались с нами и мчались в сторону аэропорта.

– Сань-мао, уезжайте скорее! Скорей уезжайте! – торопили меня все, с кем я встречалась. Они стучались к нам в дом, прощались, садились в автомобили и уезжали навсегда.

С улиц вдруг исчезла испанская полиция. Городок опустел, если не считать очереди, толпившейся у конторы авиакомпании.

В это переломное время Хосе дни и ночи напролет работал на понтоне фосфатодобывающей компании, где на корабли грузились военные с боеприпасами, и у него не было времени, чтобы заскочить домой и проведать меня.

Двадцать второго октября над крышей дома Хамди взметнулся марокканский флаг. Вскоре марокканские флаги развевались по всему поселку.

– Хамди, не слишком ли ты торопишься? – спросила я его, еле сдерживая слезы.

– У меня жена и дети, чего ты от меня хочешь? Что же мне, погибать?

Топнув ногой, Хамди опустил голову и быстро удалился.

Увидев Гуку, я испугалась: глаза ее опухли от слез и стали похожи на два грецких ореха.

– Гука, что с тобой?

– Мой муж Аббуд ушел к партизанам.

– Храбрый человек, каких мало… – Чем влачить жалкое существование, не лучше ли податься в изгнание?

– Запрись хорошенько изнутри и никому не открывай, пока не удостоверишься, кто это. Марокканцы пока далеко, завтра их здесь еще не будет. Я попросил Хайме раздобыть тебе билет на самолет, он не подведет. Вернусь, как только смогу. Чуть что, хватай чемодан и беги в сторону аэропорта, я придумаю, как тебя найти. Ничего не бойся!

Глаза у Хосе были в кровавых прожилках. Он поехал обратно за сотню километров помогать с эвакуацией войск. Все сотрудники фосфатодобывающей компании были брошены на содействие эвакуации. Все самое ценное спешно грузилось на корабли. Никто из сотрудников не жаловался, никто не ушел с рабочего места. Гражданские корабли Испании, приписанные к Канарским островам, прибыли сюда в полном составе и ждали у понтона своего часа.

Вечером, когда я была дома одна, кто-то тихонько постучал в дверь.

– Кто там? – громко спросила я, выключив свет.

– Саида. Скорей открывай!