– Нет же, говорю вам, нет ее. Она ушла в три часа дня, вся бледная, ни слова не сказав.

– А что Афелуат?

– Почем я знаю? – теряя терпение, ответил сторож. Пришлось мне уехать ни с чем. Я бесцельно кружила по поселку, пока не увидела автозаправочную станцию и машинально вновь решила заправиться.

– Сеньора, скорей уезжайте отсюда, марокканцы появятся со дня на день!

Не обращая внимания на слова работника бензоколонки, я поехала в сторону полицейского участка и принялась расспрашивать людей неподалеку:

– Вы не видели Афелуата? Скажите, вы Афелуата не видели?

Люди лишь мрачно качали головами в ответ.

– Все полицейские-сахрави давным-давно разбежались.

Я поехала к площади, где обычно собирались сахрави. В полуоткрытой лавке сидел старик, у которого я раньше частенько покупала местные продукты.

– Скажите, вы не видели Саиду? А Афелуата не видели?

Старик испуганно стал подталкивать меня к выходу. Казалось, он хотел что-то сказать, но только вздохнул.

– Пожалуйста, скажите мне…

– Уходи скорей! Не твое это дело.

– Скажите, и я сразу уйду. Ответьте мне, – умоляла я его.

– Сегодня вечером Саиду будут судить, – быстро сказал он, оглядевшись по сторонам.

– За что? Почему? – меня вновь охватила паника.

– Она выдала Бассири. Она разболтала марокканцам, что Бассири вернулся, и его порешили в переулке.

– Это невозможно! Кто ее задержал? Я расскажу им! Вчера вечером Саида была у меня, она не могла… К тому же, к тому же… она жена Бассири!

Старик снова подтолкнул меня к выходу. Я вернулась в машину и легла головой на руль, изможденная, не в силах пошевелиться.