Когда я подъехала к дому, из толпы что-то бурно обсуждавших людей выскользнула Гука. Подбежав, она потащила меня внутрь.

– Пойдем, надо поговорить.

– Бассири погиб. Ты об этом хотела поговорить? – спросила я, повалившись на пол.

– Не только об этом. Саиду вечером убьют.

– Я уже знаю. Где?

– На скотобойне, где забивают верблюдов, – в смятении сказала Гука.

– Кто эти люди?

– Хаджиб и его сообщники.

– Они нарочно ее оговорили. Вечером Саида была у меня! – вскричала я.

Гука сидела молча, с отупевшим от страха лицом.

– Гука, помассируй меня. У меня все тело ломит.

Лежа на полу, я тихо и протяжно стонала: «Господи, господи…» Склонившись надо мной, Гука стала меня массировать.

– Они всех позвали смотреть, – сказала она.

– Во сколько?

– В половине девятого. Они всем велели прийти. Сказали, что дело серьезное.

– Хаджиб на стороне марокканцев, неужели ты не видишь?

– Он ни на чьей стороне, он просто бандит, – сказала Гука.

Я закрыла глаза. В голове все кружилось, как на карусели. Кто может спасти Саиду? Монахини уехали, испанские военные не станут вмешиваться, Афелуат исчез, помощи ждать неоткуда. Хосе сегодня не вернется. Даже обсудить это было не с кем, я осталась совсем одна.

– Который час? Гука, принеси часы.

Гука передала мне часы. Я посмотрела – десять минут восьмого.