Конверсия, имея качества интроверсии и экстраверсии, и, забегая вперед, скажем, также – трансверсии и перверсии (см. ниже), показывает, что:

1) «версия» субъективности (личностного сознания) – временное состояние, обусловленное самыми различными причинами, субъективно значимыми;

2) версия – грань всех других версий;

3) феноменологически, в Общей психопатологии, версии ничем не отличаются друг от друга.

Что же касается конверсии, «вытесненных» в тело наших переживаний и трансформированных в нем, то с точки зрения частной психопатологии, как и «нормальной» психологии, она есть ипохондрия. Это состояние бывает «всех регистров». От, невротической, реактивной ипохондрии, связанной с особенностями характера человека, чаще всего истерического или тревожно-мнительного, до бредовой – паранойяльной, параноидной, парафренной, в зависимости от глубины «схизиса». Рекомендуем внимательно прочитать «Мнимый больной» Мольера – Jean-Baptiste Poquelin.

Г) Трансверсия

Г) Трансверсия

Пример из собственной практики.

Интеллигентная семья, потомственные москвичи, муж и жена профессора Вузов, одному сыну пятнадцать лет, другому – 17, обратились к социальному врачу (пришли всей семье), что бы решить, что им делать с проживающей с ними матерью жены, 80-ти летней старушкой, из аристократического рода. Полностью сохранной. Когда – то она была «семье голова». Всю свою жизнь отдала этой семье, воспитав внуков. Все ее любили и уважали. Проблема возникла десять лет назад, а пять лет назад стала непереносимой и была связана с повышенной тревожностью и мнительностью старушки, которая распространялась на каждого члена семьи. Мало того, что в семье царила «ужасная напряженность», нельзя было ни на минуту расслабиться, ни взрослым, ни детям, даже закрывшись в собственных комнатах. Старушка по очереди «терроризировала» каждого члена семьи в отдельности и всех вместе своими «дурными предчувствиями», «вещими снами». Постоянно ожидала, что должно непременно что-то случится ужасное в семье… Она неоднократно, несмотря на запреты, названивала на работу родителям, и в школу внукам, надоедая сослуживцам и учителям расспросами, все ли в порядке с ее родными? Требовало настойчиво, чтобы «от нее ничего не срывали!». Когда родные пытались ее угомонить, успокоить, убеждая, что все хорошо и никаких оснований тревожиться нет, это на нее не действовало. Говорила только одно: «Сердце вещует!» Спокойно подчинилась, когда предложили показать ее психиатру. Долго и охотно с ним беседовала. Заключение психиатра было: «Заострение черт характера у тревожно мнительной личности в сенильном состоянии. Практически здорова». Пыталась по совету соседей и знакомых принимать успокаивающие препараты. Но они действовали на нее парадоксально – только усиливали тревогу и напряжение. Спала беспокойно и мало. Ночью разговаривала. Ходила по квартире, заходя в спальни и всматриваясь в лица спящих.