Как математик Рене Декарт заложил основы аналитической геометрии. Ввел понятие «переменной величины» и «функции». Сформулировал закон сохранения количества движения. Декарт объяснял движение небесных тел вихревыми движениями частиц (вихри Декарта). Материя – это «пространство» и она делима до бесконечности. Изучение Природы, следовательно, возможно мыслить, как конструирование. По образцу конструирования геометрических объектов или архитектурных сооружений. Декарт не знал Витрувия. Но их идеи о Мироздании, были во многом схожи.
Итак, человек для Декарта был машиной, которой управлял водитель – Дух. Он вскрыл не одну сотню трупов, прежде, чем нашел и водителя, и место, на котором он сидел, управляя своей «машиной». Этим водителем оказался, чрезвычайно похожий на человечка
Что же касается философии, то она начинается для Декарта с сомнения. Сомнение – это способ избавиться от обманов, иллюзий, искажений, которыми наполнено человеческое сознание. Декарт – последователь древних греков, как и они, бред считал логической ошибкой. Он писал: «Уже с юности принимал многие обманы и заблуждения за истины, и как недостоверно все, что я строил на них позднее, и поэтому я понял необходимость хоть раз в жизни отвергнуть все до основания…».
Чтобы добраться до истины, Декарт предлагал некую процедуру очищения сознания (у него ее заимствовал Гуссерль). Принцип субъективной достоверности – главное в очищении. Мышление (cogito) не просто мысль, как таковая в своем логическом движении, а пережитый процесс мышления, от которого нельзя отделить мыслящее «Я». У Декарта впервые Дух предстал, как Логос. Вторым был Гегель, у которого Дух есть Абсолютная Идея.
«Очищение сознание» имеет вполне реальные процедуры: «Закройте глаза, заткните уши и ноздри и погрузитесь в себя». Это и есть начало медитации по Декарту. Тут человека подстерегает опасность: «… таким образом, сомневаясь во всем в некотором роде сомнительном, отвергая его и считая нереальным, могу, правда, легко убедить себя, что не существует ни Бога, ни неба, ни тел, что я сам не имею тела». В чем же спасения картезианских медитаций: «Я мыслю, следовательно, существую». «Ибо это – противоречие думать, что то, что мыслит в тот момент, когда оно мыслит, не существует».