В последний день я покидаю Французский квартал и иду в район с прямыми, широкими улицами, где дома выглядят одновременно новее и запущеннее. Минуя бульвар и кладбище, я оказываюсь в районе Тримей… На пустынном непримечательном перекрестке в ярко-зеленом бетонном здании находятся церковь вуду и лавка жрицы Мамбо Мари – на туристических картах такое вы вряд ли найдете.

Я уже успел посетить нескольких жриц вуду. Среди них были жуткие, были насмешливые, одна показалась мне по-настоящему жестокой – я наблюдал, как она мучила и издевалась над девушкой, потерявшей близкого человека. Но Мамбо Мари – добрая чудачка, ее смех похож на тропический шторм. Из всех жриц вуду только она смогла рассказать что-то дельное о похмелье – что-то про клеща. Но она закрывала лавку и велела мне прийти позже.

В ее заведении напрочь отсутствует налет клаустрофобии и китча большинства гигантских заведений Французского квартала. Конечно, это место странное и загадочное, но здесь светло и просторно. «Опять ты», – говорит она, когда я подхожу к длинному стеклянному прилавку. Мамбо Мари сидит на табурете, высоко задрав неподвижный подбородок, а женщина у нее за спиной заплетает ей волосы в косички. Я спрашиваю, могу ли включить диктофон и сфотографировать ее.

– Диктофон – пожалуйста, но никаких фото. Не видишь, что ли, мне еще наводят красоту? – Ее улыбка опьяняет.

Я включаю диктофон.

– Мисс Мари, так вы говорите, что знаете лекарство от похмелья?

– О да. Ладно, ты готов?

– Думаю, да.

– Ну, хорошо. Во-первых, есть одна трава. Ее здесь называют bois sur bois.

– Дерево на дереве?

– Да, да. Это толстая лоза, которая вьется вокруг дерева. Мы делаем из нее ликер. А затем нужен клещ. Этот клещ водится на Гаити; я не знаю, как его название. Я только знаю, как он выглядит. Он должен быть живым – поэтому прислать его сюда невозможно. Это запрещено, понимаешь.

– Понятное дело.

– Кидаешь живого клеща в смесь «дерева на дереве» и очень темного рома. Вот тебе и напиток. Даешь его пьющему – ну, пьющему, ты понимаешь? Такому пропойце, алкоголику, что он будет только счастлив. Это все равно что денег ему дать, он, конечно, возьмет. А потом… А потом его начинает рвать. Потом становится еще хуже. Уж я-то видала. Прямо очень худо ему становится. А в конце концов так паршиво, что больше пить он не захочет. И не будет никогда.

– Да уж, средство просто охренеть! – говорю я без тени лукавства.

Совершенно очевидно, что облегчать похмелье жрица вуду Мамбо Мари и не собиралась. Подобно многим оракулам, мудрецам и целителям со времен Плиния, она смотрит на проблему как на возможность при помощи аверсивной терапии показать, как плохо все это может закончиться.