Изменения климата и потеря биоразнообразия – два всеобъемлющих кризиса нашего времени. Они подпитывают друг друга: если леса и луга в безопасности, они дают место дикой жизни и запасают углерод. Если они разрушены, фауна переживает удар, а углерод выделяется обратно в атмосферу, ускоряя процессы потепления, и ведет к гибели других лесов. Нетронутые экосистемы хранят много углерода. Было обнаружено, что лесные слоны усиливают поглощение углерода африканскими лесами, так как вытаптывают тонкие деревца и дают расти более крупным и твердым породам дерева. Без них биомасса лесов сократилась бы на 7 %. Команда под руководством эколога Фабио Берцаги оценила вклад слонов в запасание углерода в $43 млрд. Разрушение Амазонии тем временем подходит к точке коллапса дождевых лесов: их станет недостаточно, чтобы вызывать осадки, от которых зависят другие деревья. Бассейн Амазонки может начать выделять углерод, а не хранить его, и из леса превратиться в саванну. Это преобразование унесло бы с собой животную жизнь и изменило климат на планете.

Власти любят заниматься посадкой деревьев. Я и сам принимаю в этих проектах участие – это столь же хорошо для моего морального духа, сколь плохо для позвоночника. Но нам необходимо реалистично воспринимать действенность этих мер. Новые леса – это не то же самое, что старые, уже сложившиеся, со многими видами деревьев. Они менее устойчивы к изменениям климата и лесным пожарам. Китайская поговорка гласит, что лучшее время посадить дерево было двадцать лет назад, а после этого – сейчас. Что ж, лучшее время не вырубать тропические леса было двадцать лет назад, но можно начать и сегодня.

Многие наши моральные дилеммы по поводу животных возникают потому, что мы с ними находимся в совершенно разной ситуации: мы можем разводить их на фермах, охотиться на них, сажать в зоопарки. Однако в долгосрочной перспективе из-за изменений климата и биоразнообразия мы с ними в одной лодке. И то и другое очень плохо для нас и очень плохо для дикой природы.

Наши дети уже не могут расти в иллюзии, будто вымирания не происходит и где-то далеко животные есть. Они осознают, что животных истребляют и взрослые оставляют им слишком мало времени, чтобы спасти всех. Они унаследуют не ту планету, что мы с вами. Им останется только воображать, каково было с благоговением смотреть на коралловые рифы и дождевые леса, как это делали мы. Может быть, их утраты будут разбавлены новыми открытиями – каждый год получают названия до пятнадцати тысяч новых видов, и во многих СМИ их приветствуют заголовками вроде «В Западных Гатах в Индии открыт новый таинственный вид лягушек». Но в основном, я думаю, потери можно будет уменьшить только действием.