Действия отдельных людей не противоположны коллективным, а предшествуют им. Поддерживая охраняемые территории в индивидуальном порядке, мы подталкиваем правительства следовать примеру. Когда мы восхищаемся дикими животными и платим за то, чтобы их увидеть, мы поощряем местные сообщества заниматься их возвращением в природу. Наше поведение влияет на соседей и становится сигналом для тех, у кого есть власть. Компании ставят перед собой высокие цели, когда это важно для клиентов. Политики принимают трудные решения, если чувствуют, что избиратели готовы с ними смириться.

* * *

Я никогда не любил протестовать. Это казалось мне каким-то нелепым занятием: кричать посреди торговой улицы, подписываться под упрощенными лозунгами, надеяться, что тебя арестуют. Точнее, так: арестуют. Наверное, я слишком правильный англичанин.

«Власть животным! Животных во власть!» – не очень поэтично выкрикивает парень с громкоговорителем, пока мы идем по улице. Я чувствую, как во мне вскипает цинизм. Сложно представить себе участие животных в управлении, пока чайки не получат избирательных прав, а коровы не начнут работать на Уолл-стрит. Мы – нас несколько сотен – продолжаем свой марш к Смитфилдскому рынку мяса, одному из крупнейших в Европе. В момент своего основания восемь веков назад он был расположен за пределами Лондона, чтобы заболевания оставались в пригородах. Даже в начале Викторианской эпохи он наполнял город животной жизнью и смертью: сам Диккенс описывает «непрерывно поднимающийся от туш скота жирный пар». Животных привозили поездом на лондонские вокзалы и оттуда гнали в Смитфилд. Теперь все это делают за городской чертой, а рынок занимается оптовой продажей мертвых кусков. Но даже это перестало соответствовать современному имиджу города, и вскоре торговля переедет отсюда, оставив после себя район с модными мясными ресторанами.

Мирный захват мясного рынка – первый день акции Animal Rebellion. Эта группа отпочковалась от движения Extinction Rebellion, занимающегося изменением климата. Для чего сюда пришли протестующие? Из-за кур в клетках, отбракованных коров, выброшенных на берег китов, осиротевших орангутанов? Наверное, ради всех вышеперечисленных.

Нельзя представить себе более мирного – или странного – протеста. Я спрашиваю одного из организаторов, собирается ли она ночевать в палатке. Она колеблется, а потом неловко оправдывается: «У меня кошка». Бард по имени Джилз исполняет песню, которая, как он надеется, станет «первым веганским синглом номер один». Он утверждает, что на «Фейсбуке» ее обожают.