Член Фронта освобождения животных – печально известной группы, которая в 1980-х и 1990-х годах нападала на лаборатории, где ставили опыты на животных, обращается к толпе по поводу сравнительно спокойной тактики. «Я сидел в четырнадцати тюрьмах! – начинает он не слишком оптимистично. – Но движения движутся! Движения меняются! Я не знаю, что именно сработает, но, как говорят в Бразилии, “это тоже добавьте в пиццу”». В Бразилии так не говорят, но идея людям нравится.

Становится темно и холодно. Протестующие разбивают палатки на бетонном проходе, ведущем через Смитфилд. «Если всего 5 % этих людей ее скачают…» – доносятся до меня объяснения барда Джилза. Рядом со мной пенсионерка – ей наверняка восемьдесят – в аляске и с палаткой на спине. «Я тут только на ночь», – шепчет она, а затем, как будто шокированная собственным бунтарством, добавляет: «Обычно я ложусь спать в восемь». Я сталкиваюсь с ней на следующее утро в очереди за кофе. «Отличная была ночь, – говорит она. – Я вообще не сомкнула глаз».

Я тоже не особенно спал. Мне хотелось бы похвастаться, что я стоял, распевал песни протеста и саботировал мясные склады, но, по правде говоря, дело в основном в том, что я поставил свою палатку на какой-то металлический лист. Когда кто-то проходил рядом, получался эффект качелей, и мои ягодицы подбрасывало на несколько сантиметров в воздух. Борьба выглядит очень по-разному.

Следующие две недели протестующие из Animal Rebellion занимаются офисами различных компаний, которые, по их словам, портят животным жизнь. Они рисуют на стенах граффити, перекрывают движение и мешают работе самого большого в Лондоне рыбного рынка. Двое приковывают себя к грузовику бойни, продев цепи через серьги в ушах. Когда моральный дух начинает колебаться, в интернете, как вирус, распространяется ролик с арестом протестующего в самодельном костюме брокколи. Полицейские кормят арестованных веганским чили, что признается «очень милым жестом» и прибавляет духа. Кульминация протестов – марш по Парк-лейн в костюмах фруктов и овощей. Я помню, как организатор выкрикивает: «Кто хочет быть грушей?»

Когда я не мог участвовать в протестах лично, я следил за этим движением в Telegram. В группе царила забавная смесь идеализма и бюрократии. Типичное сообщение: «Убедительно просим немедленно вернуть костюмы овощей и фруктов к информационной стойке». Была дискуссия о том, чувствуют ли рыбы боль, которая кончилась тем, что организаторы попросили протестующих не размещать научных статей в социальных сетях по юридическим соображениям. Общество меняй, но копирайт не трогай.