Клауссен нисколько не сомневалась, что вернуть птиц в округ Юрок стоит. «С кондорами будет расти моя дочь. Она никогда не будет жить в мире, где их нет, и это меня невероятно восхищает. Надо просто думать о других поколениях». Хозяева домашних животных восторгаются мыслью, что у них есть свое животное. Восторг Клауссен другого рода. В его основе – связь с этой землей, с обществом, с самой дикой природой.

Исчезновение кондоров не прошло незамеченным. Птица стала, по словам Клауссен, «чем-то мифическим, а не просто живущим и дышащим существом, с которым у тебя есть связь». Юроки не видели птиц в небе и не могли найти перьев для своих церемониальных украшений. Старые артефакты попали в музеи и были там обработаны химикатами для сохранения. С точки зрения юроков, это равноценно отравлению.

«Для нас эти регалии живые. Когда они пылятся где-то на музейных полках или – того хуже – в каком-то ящике, где никто на них не смотрит, мы говорим, что они плачут», – рассказывает Клауссен. Перья на один такой предмет собирало несколько поколений – особенно если, как в ее семье, охота на кондоров считалась недопустимой ни при каких обстоятельствах. Из-за недавнего прошлого многие традиции сейчас размыты. «Когда я росла, мне приходилось тяжело, потому что я не всегда знала традиционный образ мыслей, – признается Клауссен. – Меня никто этому не учил, и у меня по-прежнему много пробелов в знаниях».

Мы едем через лес к поляне – на такой когда-нибудь могут выпустить кондоров. «Я всегда очень гордилась тем, что я юрок. Это очень серьезный фундамент привязанности к месту. В детстве я еще не знала, кем хочу быть, когда вырасту, но я всегда знала, что хочу служить своему племени, потому что это имеет ключевое значение для моего самовосприятия», – говорит она.

«Я, наверное, прежде всего женщина племени юрок и только потом американка… Американская идентичность очень индивидуалистична. Это необязательно эгоизм, но в ней есть представление, что надо полагаться на себя, надо ездить по стране, и тогда ты преуспеешь. Мне это совершенно чуждо. Без общины ничего не делается. Я не понимаю, как люди могут взять и уехать от своей семьи. Кто будет присматривать за детьми? С кем ты будешь ходить в церковь?»

Вместе со Службой национальных парков и Службой охраны рыбных ресурсов и диких животных юроки запланировали выпускать по шесть птиц в год в течение двадцати лет. Кондоры размножаются медленно: пары обычно сохраняются всю жизнь и приносят птенца всего раз в несколько лет. Тем не менее есть надежда вскоре получить популяцию, которая будет себя поддерживать. Это возвратит юрокам один кусочек мозаики.