Домашних животных надо воспринимать как элемент системы. Философ Клэр Палмер полагает, что любой, кто получает от них пользу, обязан устранить некоторые негативные стороны их содержания. Считать возможным держать собак – значит признавать, что с некоторыми из них будут плохо обращаться. Даже если лично мы выбираем только лучших заводчиков, общая потребность людей в собаках ведет к тому, что кто-то воспользуется фабриками щенков. Палмер приводит в качестве примера владельца кошки, который находит на помойке брошенных котят, – этот человек может быть обязан вмешаться, ведь кошки принесли ему пользу. Я бы расширил эту мысль: как владельцы собак и кошек, мы обязаны улучшать биоразнообразие.

Для начала можно оглядеться вокруг. Дорожа животными на наших порогах, мы можем начать бороться с тем, что Роберт Майкл Пайл называл «вымиранием опыта» – нисходящей спиралью, из-за которой с каждым поколением люди все меньше связаны с миром природы и из-за этого все больше обрекают его на забвение. Лондонские улицы когда-то кишели свиньями, курами, коровами и лошадьми. Теперь все они во многом исчезли. В минувшем столетии появились дикие лисицы. В их присутствии есть какое-то волшебство, хотя и не без отрицательных сторон вроде разбросанного вокруг урн мусора и громких совокуплений. Фауна в городах удивительно разнообразна, надо только знать, куда смотреть. В парках австралийского Мельбурна за прошедшие двадцать лет было отмечено двести тридцать девять видов птиц, включая некоторые из тех, которые находятся под угрозой в национальном масштабе, а также более полутора тысяч видов насекомых. Этот город старается приблизить природу людям и действует согласно принципам кулинов – племени аборигенов, которое жило на этой территории до появления европейских поселенцев. (Конечно, в стратегии не упомянуто негативное воздействие собак и кошек.)

Города – это новая среда обитания, к которой в ходе эволюции не приспосабливались даже люди. При всем шуме и трафике здесь для животных есть много пищи, а хищников зачастую меньше. Кроличьи сычи с лугов обеих Америк перебрались в городские районы и там боятся людей меньше, чем в сельской местности. Лучше всего адаптируются, видимо, не самые спокойные виды – то есть те, которые реже всего убегают от человека, – а наиболее разнообразные в отношении готовности от нас бежать. Благодаря такой вариабельности как минимум некоторые особи могут встроиться в эту среду. Видимо, помогает и больший мозг относительно размеров тела (хотя у городских лис он, похоже, меньше – возможно, потому, что есть из урны проще, чем охотиться).