Однако если фаворитом сезона был итальянец Деи, то истинным любимцем публики стал велосипедист Сашин. Из новичков он быстро выдвинулся на первые роли. Многим импонировала его скромность, на треке он держал себя «прилично и корректно». Победа над казавшимся непобедимым Деи принесла ему целый шквал восторгов зрителей, которые устроили ему неистовую овацию. Они поломали барьеры, порвали проволоку, оцеплявшую круг, и густой толпой хлынули на трек, крича и аплодируя.
Хорошо показал себя в сезоне 1902 г. велосипедист Краев, достаточно известный уже петербуржцам. Как отмечали обозреватели, несмотря на то что он был почти совсем не тренирован, выступал экспромтом и притом катался на чужих велосипедах, Краев показывал прекрасные результаты и едва не победил Деи.
Еще одним героем-«марсистом» был «неукротимый и двужильный» велосипедист Гессель, того иногда называли «человек-машина». По утрам он гонял на популярном у велосипедистов шоссе в Стрельне или Александровке, а днем, до вечера, участвовал почти во всех заездах на Марсовом поле. Он не имел любимых дистанций. С равным удовольствием шел и на пятьдесят верст, и на дистанцию в две версты.
Приглянулся столичной публике и велосипедист Кох – «симпатичный гонщик с хорошим стилем». Одна из газет писала про него: «Первые дни гонщик бил почти кого хотел. Страстный любитель состязаний, от которых его не отучил даже двукратный перелом ключицы. В манеже он ходил горячо и азартно. На Марсовом поле стал ходить осмотрительнее».
Хотя увлечение велосипедом в Петербурге переживало свои взлеты и падения, Марсово поле и потом оставалось «велосипедным местом». Рекламное объявление 1911 г. сообщало об обучении езде на велосипеде на Марсовом поле ежедневно с восьми часов утра. За полное обучение с учителем и велосипедом взималось 5 рублей, за час катания – 1 рубль, за полчаса – 65 копеек. Еще 10 копеек набавлялось, если желающий учиться въезжал на велодром на собственном велосипеде.
Период велосипедного бума 1890-х гг. сменился упадком в первые годы ХХ в. «В дальнейшем в дореволюционной России велосипедный спорт, по крайней мере в его трековом разделе, все более терял чисто спортивный интерес и опошлялся, превратившись в конечном счете в средство наживы для таких антрепренеров, как, например, Крынский, бывший сперва гонщиком и ставший со временем предпринимателем, – отмечал Н.А. Панин-Коломенкин. – Он арендовал трек, нанимал „гонщиков” и устраивал платные зрелища для публики, наживая солидные барыши, подобно тому, как это происходило на арене цирков с борцами. Такие гонки имели мало общего со спортом».