– Я рада, – мягко, тихо рассмеялась мать.
– Кто мой родной отец? – неожиданно для самой себя прошептала Аяана. – Где мне его найти?
Повисла длинная пауза. Мунира слышала, что сказала дочь, но проигнорировала вопрос, вместо этого заявив:
– Уже очень поздно. Поговорим в следующий раз. Препоручаю тебя в Божьи объятия.
Потерянная.
Преследуемая быстротечностью единственной постоянной вещи – дома. Это не должно было значить так много, раз уж Аяана и сама хотела покинуть Пате. Но значило. И ощущалось как предательство. Выступил липкий пот. Тело содрогалось.
В голове набатом стучал один вопрос, ухудшая и без того болезненное состояние: «Кто я такая?»
Один ответ точно можно было вычеркнуть: врач, практикующий китайскую медицину.
Вдохновленная и ошарашенная резкой сменой направления в жизни матери, Аяана решила тоже начать формировать собственный мир. Море. Единственное, в чем она была уверена, – море. Только там всегда находилось место для девочки-изгоя.
Сразу после новолуния Аяана достала с высокого трехуровневого стеллажа первую же книгу – трактат о расстройствах, вызванных холодом, и уселась с ним на подоконнике. Хватит изучать географию китайских тел. Пора отложить в сторону надежду освоить меридианы и потоки энергии, целебные травы, ауры и гармонические состояния. Достаточно уже попыток понять что-то о ци, инь и яне, цигуне;
60
После того как Аяана уехала в Китай, Мухиддин долго страдал от безразличного отношения к нему Муниры и от ее резких выпадов при малейшей попытке заговорить с ней. Оставалось удовлетворяться едкими афоризмами:
Когда Мунира наконец открыла с оскорблениями на губах, Мухиддин, не говоря ни слова, затащил ее в кухню и толкнул к столу, на котором стояла миска с розовой водой. Душистая жидкость разлилась.
–