Оцепенение.

Пытаясь вынырнуть из водоворота непривычных эмоций, Аяана бросила взгляд на спящую девочку и холодно сказала:

– Мама, мы с ней связаны по крови, но на этом всё. Она для меня пустое место.

Затем резко развернулась, ушла к себе в комнату и закрыла дверь.

Когда бы Абира ни пыталась войти в спальню старшей сестры, та кричала:

– Toka! – «Убирайся!»

Аяана не брала девочку на руки, не помогала кормить и одевать ее, не успокаивала, пока та плакала, а вместо этого убегала к Мехди в мастерскую еще затемно и возвращалась только поздно вечером, брала ужин с собой в комнату и запирала дверь. Вскоре при виде старшей сестры Абира начала замирать и дожидаться, пока та уйдет.

Жители острова сплетничали:

– Аяана одержима китайскими джиннами.

Однажды к старшей дочери попыталась воззвать Мунира.

– La kuvunja halina ubani – «благовония не могут скрыть запах гнили», – огрызнулась девушка и выбежала из дома, упрекая себя за обострение конфликта, но не желая сдаваться.

Растерянная Мунира, испытывая отчасти стыд, отчасти чувство вины, с головой погрузилась в вопрос ремонта домов и начала сперва гоняться за рабочими, затем стала заказывать стройматериалы на остров из Момбасы и Найроби. А также старалась следить по телефону за делами на лодке, принадлежащей Мухиддину, которая занималась грузовыми и пассажирскими перевозками по морю.

Однако это только усилило грусть и расширило пропасть между матерью и старшим ребенком. Теперь она не могла прочитать, что скрывалось за бесстрастным выражением лица Аяаны и обращенным внутрь себя взглядом. Мунира волновалась, чувствуя, как над ними вновь нависает грозовое облако, а окружающие опять начинают шептать у нее за спиной «кидонда», поэтому принялась ухаживать за заброшенным садиком, пытаясь успокоить нервы, поверяя свои страхи растениям и земле.

Однажды во время посещения мечети женщина заметила там мать Сулеймана. Они кивнули друг другу. В душе поочередно расцвели боль при мысли об Аяане, горе при воспоминании о Мухиддине и глубокая благодарность за дитя небес, Абиру.

Как-то вечером Мунира решила разыскать Мехди. Он встал, приветствуя жену друга, и сказал до того, как та успела произнести хоть слово:

– Время лечит. Аяана скучает по отцу. Я тоже скучаю по ее отцу и своему брату. – Он устало потер лицо и добавил: – Би Бадаави, liwapokuwa, lakuwa – «чему быть, того не миновать».