– Хаяан, – сквозь стиснутые зубы произнес он, сжимая и разжимая кулаки. – Я не «Китай», а просто Лай Цзинь. И приехал лишь для того, чтобы разыскать тебя. Мужчина хотел повидать женщину. – В глазах его отражалась боль, когда он приблизился к Аяане. Она опустила голову и посмотрела себе под ноги. – Обычный мужчина, не представитель нации.
– Я ничего тебе не должна, – запинаясь, выдавила девушка, удивляясь про себя, насколько легко вновь оказалось перейти на мандаринский и насколько другой она себя чувствовала, когда разговаривала на другом языке.
– Я спас тебя. – Лай Цзинь приблизил свое лицо к ее.
– Потому что был капитаном корабля, – возразила Аяана.
– Твой долг. – Улыбаясь, он погладил ее по щеке. Воспоминания. – Я много путешествовал по Африке. Твоя страна очень большая. В некоторых местах, где дороги построил наш Китай… – блеск в глазах, – в автобусах я лгал, что приехал из Японии. Дороги мы проектируем хорошие.
Лай Цзинь с явным удовольствием сказал последние слова и фыркнул, кинув камень в огород жестокой мачехи. Во время путешествия по стране было стыдно наблюдать за лежащим неровными комьями асфальтом, за незавершенными краями трасс и другими следами небрежности родного народа. Испытывая чувство неловкости за ужасное качество работы над этими международными объектами, в качестве личного протеста Лай Цзинь представлялся человеком другой национальности.
– И кем же ты себя считаешь? – приподняв бровь, уточнила Аяана.
– Простым мужчиной, – повторил Лай Цзинь.
Желание протянуло свои щупальца, путая мысли.
– И долго ты уже находишься в Кении? – запинаясь, спросила девушка.
– Сто восемнадцать дней.
– Что? – выдохнула она.
– Пытался узнать страну, в которую приехал.
Аяана отвернулась и уставилась на бушующее море, чтобы скрыть вспыхнувшие эмоции. Сто восемнадцать дней? Ее голос дрожал, когда она поспешила заполнить тишину.
– Вазы очень красивые, – взмах руки на нишу в стене. – Спасибо, что починил их. – Девушка осеклась, не в состоянии до конца поверить в присутствие Лай Цзиня здесь, в доме матери. Казалось, все происходящее является сном. Возможно, это видение навеяли шторм и воспоминания о неожиданной и выбивающей из колеи близости. – Что, если мне сейчас требуется только плечо, на которое можно опереться? Брат? – попыталась протестовать Аяана.
– Сокровище, которое ты оставила мне… – проговорил Лай Цзинь после длинной паузы, во время которой старался отсортировать мысли. На лице выступил легкий румянец. Сначала обезоружить. Когда Аяана подняла вопросительный взгляд, пояснил: – Молитва… Я ношу ее с собой. Здесь. – Он приподнял браслет. В бытность капитаном открытое море казалось менее опасным, хотя во все стороны простиралась неисследованная гладь. Сейчас же предстояло войти в неизведанные воды. – Что до твоего вопроса… – гамбит, –