Временами Ковач начинал ощущать себя чем-то вроде аэробуса, в чьем уютном и безопасном чреве несчастные улетают в сказочную страну, где безраздельно царит душевное здоровье. «Главное, господа нормальные, не висните на крыльях, не подрезайте их, оставьте в покое экипаж волшебного самолета. Иначе говоря, не присылайте проверяющих из райздрава, не мучайте допросами в полиции и не тычьте в нос вырванными корнеплодами. А главное – взгляните на себя трезво и ужаснитесь. Не получается? Тогда милости просим в наши пенаты, тут есть зеркала, в которых отразится вся ваша унылая и мерзкая подноготная, и вы сами о себе узнаете такое…»

При выключенном свете мастерская погружается в полумрак, превращаясь в загадочное пространство. Почему-то больные частенько сюда заходили, без всяких сеансов, да и сам Ковач любил поглазеть в таинственно мерцающие зеркала. Кто там отражается? Заклятый друг Земцов? «Что ж ты, дружище, не приехал, когда пригласили? Занимался диссертацией, где разработал ускоренный способ формовки големов? Тогда совет: отнеси свой диссер в сортир, твои наблюдения и обобщения не ценнее туалетной бумаги! Да, не забудь передать привет Берзину со товарищи! Их приглашать не буду, когда-нибудь сами обо всем узнают и с горя отправятся на пенсию». А это кто? Валерия? Все-таки приняв приглашение, та была очень удивлена тем, что денег от щедрых французов хватило на землю, дома да еще на подержанную «буханку». Ходила по участку, скептически усмехаясь, наверное, ожидала, что развалину какую-то приобрел, а оказалось – добротные постройки, только косметический ремонт потребовался.

– Но это же глушь! – воскликнула, не найдя другого способа уесть. – Сначала поезд, потом в автобусе трястись… Ужас!

– Больных не пугает, – пожал он плечами, – да и лучше в глуши, была б моя воля – я бы даже от этого поселка километров на сто отъехал.

Он не раз вел с ней воображаемый диалог, подчеркивая достижения, мол, обо мне пишут, в мастерской на столе – кипа изданий, можешь убедиться! Обо мне десяток телепередач сняли, даже полуторачасовой фильм! Забыв обиды, он предлагал Валерии остаться, когда же впрямь встретились – почему-то раздумал. Почему? Это может разъяснить девушка с рыжими волосами, чье отражение тоже мелькает в одном из зеркал. Перед ней очень хочется оправдаться. Не похвастаться, а именно оправдаться, искупить разочарование, что возникло в ее блестевших (поначалу) глазах. «Видишь, Оля, я перестал исполнять роль экспедитора, что развозит препараты по Пироговкам, занялся настоящим делом! И мне, если честно, очень нужен помощник (а лучше помощница). Да, есть Борисыч, он на своей шкуре все испробовал, но тут требуется специалист». Почему она не отзывается? Ковач разыскал адрес через Дементьева, написал, но Ольга пока молчит…