– Извини, Борисыч… Что у тебя?

Отвлекшись на мысль о «кочке», Ковач пропускает первые слова мимо ушей.

– Опять десять заявок за день! Не знаю, что отвечать, селить-то некуда!

Ковач минуту размышляет.

– Все равно приглашай! – говорит.

– Да куда ж мы их…

– Придумаем чего-нибудь. В райцентре гостиница имеется, если что – будешь оттуда возить. Ведь будешь, Борисыч? Нельзя отказывать! А потом еще дом построим, нет – два дома, Пиньо помощь обещал!

Ковачу ничего не обещали (пока, во всяком случае), но это не беда, деньги найдутся.

Желание опрокинуть рюмку возникает внезапно. Коньяки-виски дарят регулярно (традиция!), под письменным столом целый склад; а поскольку трудовой день закончен, да и компаньон имеется, нет повода не выпить. Борисыч выпивает понемногу; Ковач опрокидывает смело – чудодею, как представляется, море по колено. Говорят о съемочной группе одного из телеканалов – те обещали подъехать, да что-то никак не доберутся. А ведь могли бы сенсацию раздуть, как французы или корейцы! Умеют за рубежом необычное разглядеть, владеют пиар-стратегиями, а наши?! Знать не хотят о том, что видеоматериалы о Коваче уже полмира объездили, кучу призов получили на фестивалях в Амстердаме, Лейпциге, Торонто, Ямагато… «Где-где, Борисыч?!» – «В Японии», – поясняет помощник, следящий за мировой славой, что разрастается день ото дня. Ковачу, погруженному в Марианскую впадину безумия, не до того, но вот Эккерман не даст пропасть в безвестности! А тогда плеснем еще, чтобы подняться в облака, будто на воздушном шаре (не все же время во впадинах сидеть!). Паблисити возносит над окружающим болотом, фильмы-статьи-радиосообщения не дают утонуть, хотя кой-кому очень бы хотелось утопить выскочку, что двинул против течения. Ковач знает: после очередной рюмки его обязательно прорвет, заклятые друзья, тискающие «разоблачительные» статейки, таки получат по трудам. Ладно бы, ядовитой слюной брызгал Берзин, так еще сотрудников из Ганнушкина подбили на пасквили! До Рузы добрались, где практически весь персонал сменился! И, хотя понятно: это – обычная компания, когда пребывающее в молчаливом сговоре сообщество пытается уничтожить отступника, негодование не отпускало: «Ваш караван идет вперед, чего, спрашивается, обращаете внимание на лающую с обочины собаку?! Вы в своем уме?!»

Замолкнув, Ковач озирает комнату, скользит взглядом по картотеке и внезапно отвечает себе: не в своем! С вами, дескать, что-то произошло, коллеги, вы отошли от изначального замысла, вы – ошибка Создателя, его брак! И те, кто здесь путается под ногами – участковые с их солдафонским юмором, местные медицинские чинуши, – такой же брак; и не факт, что поправимый. Понятно, что звездная (опять словечко Борисыча) мысль тут же записывается. Пусть пишет, будущие поколения разберутся, кто в этом споре был прав. И на чьи могилы следует плевать, а на чьих – ставить монументы! Ковача тащит в дебри: опрокинув очередную рюмку, он тычет пальцем в потолок, мол, там – своя логика! Там разберутся, кому с ясным разумом жить, а кому прозябать в сумерках сознания. Он ступает на зыбкую почву, где можно запросто ухнуть вниз и не выбраться, но остановиться не может. Быть инструментом в чьих-то могучих руках, орудием высших сил – вот счастье, вот правда!