«Задняя лестница, черный выход, – лихорадочно соображал герр Швентке, – гараж, ключи от замка в кармане, главное, чтобы завелась машина».

Но он не успел выйти к лестнице. Из-за поворота возник Гудман, а за ним отряд американских солдат.

Герр Швентке замер, потом осмотрелся и, оценив ситуацию, принялся щелкать зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету. На губах его по-прежнему блуждала дружелюбная улыбка, однако пальцы предательски подрагивали.

Гудман и Мигачев поглядели друг на друга. Советский полковник вдруг весело подмигнул американскому.

* * *

В то же самое время в спортивном зале нюрнбергской тюрьмы шли последние приготовления. Палач Вудс проверял, насколько прочно завязаны петли на всех трех виселицах. Свидетели – по два журналиста-представителя от стран-победительниц, военные эксперты, медики, офицеры охраны – занимали места на скамьях, установленных напротив эшафота.

Осужденные – по крайней мере, те из них, кто был в силах справиться с едой, – завершали свой последний ужин.

Неподалеку от стен тюрьмы солдаты союзных войск загружали в кузова грузовиков арестованных боевиков Хельмута; их колонна казалась нескончаемой.

Волгин шел, вглядываясь в лица пленных, стараясь никого не упустить. Удо едва поспевал за ним. Волгин надеялся высмотреть в толпе Хельмута и Зайцева.

…А они тем временем двигались вглубь катакомб, удаляясь все дальше и дальше от эпицентра событий. Зайцев волок Хельмута на себе, Хельмут прихрамывал. Простреленная левая голень его была наскоро перемотана бинтами, сделанными из нижнего белья.

Издалека – то ли сверху, то ли из глубин подземелья – доносились звуки перестрелок, неумолимо затихая с каждой минутой. Воцарялась гулкая, мрачная тишина, нарушаемая только шарканьем ног.

– Нас предали! – твердил Хельмут, будто в бреду. – Нас кто-то предал… Как это могло произойти?.. Никто же не знал!..

– Сейчас уже поздно говорить, – пытался успокоить его Зайцев. Он задыхался и уже обессилел: тащить на себе могучего эсэсовца было задачей непростой.

– Давай в лагерь! – распорядился Хельмут.

– Там уже могут быть американцы. Надо бежать. Ты говорил, у тебя есть надежные люди, которые могут нас укрыть на Западе.

– Сначала в лагерь.

– Не упрямься! Там уже все равно никого нет.

– Там Хелена!

– Ничего с ней не случится. Сама выберется.

– Я не могу ее бросить, я должен забрать ее.