Второй день они в Вене и ничего не сделали, чтобы разыскать девушку. А ведь он, Гарник, все время думал о ней, оглядывался на каждую встречную девушку, — не она ли?..

5

5

Друзья до полудня прошатались по городу с Бекмезяном, потом вернулись в кафе, где утром встретились с Манучаряном. Едва они уселись за стол, как молодая светловолосая женщина подошла к Бекмезяну и, отозвав в сторону, начала тихо говорить ему о чем-то. Они все время оглядывались по сторонам, умолкая, когда мимо проходил официант или кто-нибудь из посетителей. Бекмезян казался озабоченным и встревоженным. Все это было очень подозрительно.

— Послушай, Ваня, — заговорил Гарник, — тебе не кажется странным, что он пристал к ним, как банный лист? Не пора ли удирать?

— Чем скорее, тем лучше, — сразу согласился Великанов. — Можно в такой круговорот угодить, не выберешься! Надо избавиться от этого типа, а там…

— Что там?

— Убираться из злополучной Вены!

Закончив разговор с женщиной, Бекмезян подошел к столу:

— Я вынужден вас оставить: безотлагательное дело! Можете меня подождать?

— Отлично! — проговорил Великанов, — мы вас подождем!..

Бекмезян ушел.

Оставшись вдвоем, парни снова завели разговор о побеге. Не могло быть и речи о выступлении на собрании местных армян! Другого выхода нет — надо уходить из Вены. Но куда?

В кафе появился новый посетитель. Он спросил что-то шепотом у армянина-официанта, и Гарник заметил, что официант кивает на них. Новый посетитель направился прямо к их столику.

— Извините! — вежливо обратился он к Гарнику. — Я хотел спросить, — не вы ли приехали с родины? Сегодня я был у Мхитарянов, от них узнал о вас… Разрешите познакомиться: Бениамин Цовикян.

Он горячо пожал руку сперва Гарника, потом Великанова и продолжал:

— Чрезвычайно счастлив, что отыскал вас! Мне сказали, что один из вас ереванец. В Ереване у меня два брата. Цовикяны, — случайно не слышали о них?

— Цовикян? — Гарник вспоминал: — со мной в школе учился Вагинак Цовикян.

— Что вы говорите! Вагинак учился вместе с вами? Да умереть мне на месте, — ведь это мой племянник. А Давида, младшего его брата, не знаете?

— Конечно, — обрадовался Гарник. — Я часто бывал у них. Отца зовут Тиграном?