Когда дошла очередь до полок с газетами, старик сказал:

— Видите? Тут ежедневные армянские газеты, получаемые со всех концов света. Но у нас нет средств, чтобы переплести эти комплекты.

Бекмезян, медленно следовавший за стариком и до этого молчавший, грубо оборвал его объяснения:

— Хватит прибедняться, отец Аветис! Как только зашла речь об армянском легионе, у вас пошли жалобы на бедность. Будете вы что-нибудь делать для нации или нет, скажите прямо?..

— Но это тоже делается для нации, господин Бекмезян, — оглядывая шкафы, с улыбкой сказал Гарник.

— Ничего не могу возразить: это тоже для нации. Но сейчас судьбу нации будет решать оружие.

Как бы не обратив внимания на слова Бекмезяна, отец Аветис продолжал:

— Конгрегация сейчас не имеет доходов. Немножко получает от типографии, немножко от домов, сданных внаем. Средств не хватает, и мы вынуждены отказываться от переплетов.

— Пускай так и остаются, отец Аветис! После того, как мы возьмем в свои руки Армению, у нас найдутся средства переплести газеты.

— Идемте!

И круто повернувшись, старик зашагал к двери. Это была явная демонстрация в адрес Бекмезяна.

Гарник понял старика.

На прощание он крепко пожал ему руку.

— Прошу извинить, отец, — проговорил он и покраснел, не зная, можно ли так обращаться к монаху. — Мы доставили вам немало хлопот.

На улице Бекмезян пожаловался:

— Не говорил ли я, что они ископаемые? Свою нацию ни в грош не ставят! Сходим теперь в наш «национальный комитет», там что-нибудь посоветуют.

Гарник молчал. Образ симпатичного, старого монаха — хранителя библиотеки, все еще стоял перед ним. С Бекмезяном спорить было невозможно. Схватить бы его за горло да прижать к стенке: «Что ты хочешь от старика — пусть хранит свои книги!.. А что касается Армении, то… на-ка, выкуси!..» И Гарник незаметно составил комбинацию из трех пальцев.

Бекмезян так спешил, как будто «национальный комитет» был охвачен пожаром.

Гарник искал хоть какой-нибудь повод для того, чтобы уклониться от этого посещения. На какого дьявола ему этот комитет? Ведь это, очевидно, местная дашнакская организация. Неужели армян тут так много, что дашнаки создали свой комитет? Впрочем, пусть их будет сколько угодно, — ему с Великановым никакой «национальный комитет» не нужен. И надо придумать какую-нибудь причину, чтобы не ходить туда.

— Что-то я себя неважно чувствую, — пожаловался Гарник.