— Я хотел сказать, что ни один из людей не должен обладать правом выносить смертный приговор миллионам подобных себе. Эти миллионы должны сказать, что они вовсе не хотят умирать, вот что!

Разговор этот затянулся, а Терезы все не было и не было. При каждом шорохе за дверью сердце Гарника замирало.

Меняя тему разговора, хозяйка спросила, при каких обстоятельствах Гарник попал в плен.

— Вы не бойтесь! — сказала она. — Мне уже все ясно. Ведь, наверное, вы со своим товарищем пробираетесь на восток, чтобы присоединиться к вашим?

— Ничего подобного! Нас угнали на работу, и сейчас мы возвращаемся к родным.

— Кто у вас остался из родных?

Гарник сказал правду:

— Мать, отец, сестра. Был еще брат… Он погиб…

— Ваши родные не знают, что вы попали в плен?

— Нет, не знают.

В глазах фрау Хильды блеснуло сочувствие. Нет, это была уже не та женщина, которая хотела указать на Гарника Ценкеру. Она и вчера устыдилась своего побуждения, а сегодня, после этого разговора, даже не вспоминала о нем. Чем виноват этот молодой человек, который перенес на своих плечах все тяготы войны, потом был заброшен в чужие страны, где не каждый мог ему посочувствовать? Фрау Хильда на минутку представила горе матери Гарника, и сердце ее окончательно смягчилось. Сейчас у нее не было никакой злобы к этому пленному. Она даже сочувствовала Гарнику и втайне подумала, что там, в далекой загадочной России, может быть, найдется человек, который посочувствует и ее Эдмонду.

И у Гарника она уже не возбуждала прежней настороженности и антипатии.

Но почему же нет Терезы? Уже начинало темнеть, было рискованно поздно вечером выходить на улицу, — их мог остановить патруль, проверить документы.

Хозяйка тоже начала беспокоиться.

— Не знаю, почему она так запоздала. Никогда с ней не случалось. Она давно должна была быть дома.

Гости уже собрались уходить, когда за дверью послышались шаги и сдержанные женские рыдания.

Фрау Хильда вскочила и бросилась к двери. На площадке, прижавшись всем телом к стене, стояла Тереза.

— Тереза, что с тобой? — тревожно спрашивала фрау Хильда, обнимая ее и увлекая в комнату.

— Они… они… — Тереза, как слепая, смотрела вокруг невидящим взглядом. — Они… напоили меня…

— Кто — они?