— Шевчук, это ты? Ведь я вижу тебя!

Он поднялся с места, схватил Шевчука за руку, потрогал:

— Не сон ли? — Нет, это не сон, черт побери!..

Шевчук ухватился за его плечи, крепко потряс.

— Ну, а теперь? Не лучше?..

Шевчук мало зиял Оника, хотя они одно время работали вместе. Он знал, что этот парень армянин, с Кавказа, — и больше, пожалуй, ничего. Иногда они встречались на шахте, в столовой, здоровались, как знакомые, иногда перебрасывались шуткой. И, хотя их знакомство этим и ограничивалось, Шевчук отнесся очень сочувственно, когда узнал о слепоте этого веселого, жизнерадостного кавказца. Не так было бы страшно, если бы он заболел чем другим. Но слепота делает человека совсем беспомощным. Не раз Шевчук думал: «Пропал парень, совсем пропал»!.. И вот сегодня он поднялся сам и закричал: «Вижу!..» Ну, не чудо ли?

Шевчук, все еще не веря, прищурил маленькие глаза:

— Дружок! с тебя могарыч причитается!.. Да как же это получилось? А я ведь считал тебя пропащим человеком.

— Подожди, Шевчук, выйду на двор. На белый свет полюбуюсь…

Оник самостоятельно добрался к двери и выглянул.

— Вижу, вижу! Все вижу! — радостно бормотал он.

Шевчук даже обнял его:

— Ну, конечно, видишь! Отчего ты ослеп? Наверно, от угольных газов? А ты пока не выходи на работу, — не будь дурнем, понял? Ступай к врачу и возьми освобождение на несколько дней.

После завтрака Оник сразу пошел в больницу. Там, действительно, был новый доктор — пожилой, высокий, с лошадиной головой и косыми глазами. Он подошел к пациенту, вывернул веки, внимательно исследовал их и заключил:

— Ничего страшного!

На радостях Оник несколько раз повторил:

— Данке, данке! Благодарю!

Он думал завоевать расположение доктора и получить на несколько дней освобождение. Но доктор сел за стол и, подумав, изрек:

— Завтра пойдешь на работу.

Оник попытался упросить доктора: хоть на два дня, даже показал два пальца, но успеха это не имело. Приговор не подлежал обжалованию.