Пришел Оник, принес шашки:

— Вот, развлекись! Ну-ка, давай разок схватимся!

Они сыграли партию. Захотел сыграть и поляк, до того с трудом поворачивавшийся с боку на бок. Играя в шашки он, видимо, забыл о своих болях и, к удивлению Шевчука, держался, как вполне здоровый человек.

Скоро Шевчук убедился, что такая же перемени произошла и с некоторыми другими из больных. Вечером, когда прошла опасность появления немецких надзирателей, даже самые тяжелобольные начали переговариваться и шутить. Лежавшие днем без движения встали, бродили по палате, сгрудились около играющих в шашки.

Шевчуку уже трудно было разобраться, кто тут настоящий больной, а кто притворяется, как и он. А через два дня он ясно понял, что мнимых больных здесь гораздо больше, чем подлинных. Шевчук поневоле призадумался. Что же это такое? Доктор намеренно помещает здесь здоровых людей? Конечно, он не мог не знать, что большинство в этой палате — во всяком случае не тяжелобольные. Они прикидывались и то лишь тогда, когда в больнице появлялись надзиратели. Тогда все ложились на свои койки и палата наполнялась охами и вздохами.

Шевчук решил поделиться своими наблюдениями с Оником.

— Знаешь, твой земляк… того… интересный человек! Ведь тут почти все такие же больные, как и я. Что же в конце концов происходит?

Оник решительно оборвал товарища:

— Ты знай одно: у тебя го-ло-во-кру-же-ние! Остальное все идет так, как и должно быть!.. Да, кстати, доктор прописал тебе гулять. Я тебя буду сопровождать. Надеюсь, не откажешься? Это очень полезно для здоровья. Понял? Ну, и помалкивай!

Шевчук, недоумевая, посмотрел на Оника и замолчал. По правде говоря, он ничего не понял. Обычная для Оника болтовня? Но на этот раз в словах Оника он почувствовал какой-то загадочный намек. О каких прогулках он говорил? Неужели условия для побега подготовлены?..

Не сделав никаких выводов из своих размышлений, Шевчук решил еще раз поговорить с товарищем. Нет, это была не больница, а какой-то нелепый театр. Шевчука особенно удивляло, что во время обходов палаты доктор обращался со всеми, как с настоящими больными — выслушивал, прописывал лекарства, давал советы и покидал палату с видимым сознанием исполненного долга. Но Шевчук понимал, что все это делалось не всерьез.

Перейдя в больницу, Оник устроился в комнате доктора. Шевчук часто приходил сюда, и они обсуждали свои дела. Обоих заинтересовало предложение врача о «прогулках». У Оника были свои догадки. Он считал, что доктор Айгунян связан с антифашистским подпольем. Но что делает это подполье, как оно борется против врага, он не знал и не считал возможным расспрашивать об этом Айгуняна. Предстоящие «прогулки» очень занимали воображение друзей. Они понимали, что за этим кроется нечто весьма серьезное, может быть даже связанное с опасностями.