— А что ж, приятель, — вздохнул Оник, — я ведь недаром крестьянский сын. Любовь к животным вот где у меня сидит…

Он показал на сердце, продолжая ласкать кошку.

— Смотрю на нее и вспоминаю наш дом, наше село, ферму. Эх, погладить бы мне мою телушечку!..

— Ну, братец, я вижу, ты стал тут поэтом.

Оник опустил кошку с колен.

— Посиди. Сейчас Вреж должен ко мне прийти, потолкуем кой о чем.

Вреж появился вскоре.

Оник прикрыл дверь и вытащил из-под кровати ящик. Там лежали какие-то вещи, завернутые в бумагу.

— Мы должны взять все это с собой, — сказал он. — А ну-ка, попробуй спрятать эту штуку за пазухой.

— Какая-то железка? — Шевчук попытался разорвать бумагу. Оник остановил:

— Не рви! Ясно — не шоколад! Это все слесарные инструменты. И в руках у тебя — обыкновенный гаечный ключ.

— А я что возьму? — подошел Вреж.

— Хватит всем, приятель! Вот спрячь это. Э, заметно! Можешь подальше? Вот так, хорошо. А это тебе, Шевчук.

Вскоре ящик опустел. Все свертки были разобраны по карманам. Вещи покрупнее ушли за пазуху.

— Держись прямее. Пошли! — скомандовал Оник.

Во дворе больницы стояла черная закрытая машина. Доктор прохаживался около нее. Как только парни подошли, он открыл заднюю дверь машины и подал знак: влезайте! Там уже сидел француз Жак.

Дверь захлопнулась, и доктор сел в кабину с шофером.

Машина двинулась. Около главных ворот ее не задержали. Доктор приветственно махнул часовому рукой, и они беспрепятственно выехали.

Шевчук сказал:

— Словно в душегубке!..