Иван, не чувствуя взаимности, пытался всячески разбудить женское вожделение, но девушка отвечала привычными движениями, без огонька страсти. Наконец, Надя, решив помочь Ивану, оживилась, изображая страсть, и закрыв глаза, представила себя в объятиях Дмитрия. Страсть вдруг пробудилась по-настоящему, девушка застонала, забилась в руках мужчины и, словно в забытьи, Надя прошептала: «Хорошо, Димчик, хорошо, хочу ещё!» Эти слова словно оглушили Ивана. Он обмяк, потеряв желание, освободил девушку от своих объятий и молча лёг рядом. Надежда затаилась, поняв, что её слова нанесли непоправимую обиду мужчине.

– Ты назвала меня кличкой своего совратителя, – после долгого молчания произнёс Иван, – значит, в минуты близости ты вспоминаешь о нём, потому и глаза закрываешь, чтобы меня не видеть. Мне иногда кажется, что в нашей постели, между нами лежит какой-то мужчина, похожий на чёрта, и злорадно улыбается. Обидно услышать такое от любимой женщины, – закончил Иван, взял подушку и ушёл в кабинет спать на диване.

Надежда, оставшись одна, тихо плакала в бессильной обиде на саму себя за допущенную обмолвку.

– Неужели прав был Дмитрий, когда говорил, что я буду помнить его всю жизнь с другими мужчинами. Ведь я хочу быть с Иваном, и мне с ним уютно и спокойно, но вспомнила Дмитрия и проговорилась, поддавшись страсти. Может Иван ещё и простит меня, но надо быть осторожнее и постараться выбросить из головы этого Димчика, который и без этого принёс мне много несчастий, а я продолжаю его вспоминать в самое неподходящее время любовных занятий.

Но покаянные мысли не принесли облегчения девушке, и она, измаявшись, уснула в слезах и горестных вздохах.

Утром Надежда проснулась поздно и с головной болью, чувствуя себя совершенно разбитой. Выйдя на кухню, чтобы позвать Дашу, она вспомнила, что сегодня воскресенье, и в этот день они отпускают служанку домой, обходясь самостоятельно.

Надя вышла во двор. Вчерашнего погожего тепла как не бывало. По небу низко неслись свинцовые тучи, временами накрапывал холодный дождь, порывы ветра уносили последние листья с оголившихся деревьев: наступало осеннее ненастье, и в душе девушки тоже было пасмурно и тоскливо.

Зябко поёживаясь, она пробежала в туалет, стоявший скворечником за сараем, затем умылась холодной водой, поставила самовар, собрала на стол к завтраку и потом несмело постучала в дверь кабинета, приглашая Ивана к завтраку. Ответа не последовало: тогда девушка приоткрыла дверь: диван был пуст, Иван ушёл. Лишь теперь девушка заметила, что пальто Ивана, висевшее в прихожей, тоже нет. Обессилев от случившегося, она прошла в спальню, бросилась на кровать и забылась в прострации чувств под сипение кипящего самовара, доносившееся из кухни.