Пока Парма находился во Франции в 1590 году, Мориц Нассау захватил стратегический город Бреда. Назначенный капитан-генералом Соединенных провинций в 1588 году, Мориц реорганизовал голландские вооруженные силы по образцу классической Античности. Он штурмовал Бреду после того, как восемьдесят отборных солдат проникли в город, спрятавшись на баркасах с торфом. Выйдя в полночь из своих голландских «троянских коней», этот отряд коммандос захватил замок и потом подал сигнал Морицу, который ждал возле стен города с 1700 человек (600 были англичанами Фрэнсиса Вира). Затем Мориц Нассауский и Фрэнсис Вир взяли города в низовьях Мааса и в окрестностях Бреды. Парма предупреждал Филиппа, что они начали серьезную кампанию, но услышал в ответ, что война во Франции важнее; в итоге Парма не подчинился приказу возвращаться во Францию в 1591 году. (Филиппа отвлекло восстание в Арагоне 1591–1592 годов.) Затем Мориц Нассау и Фрэнсис Вир набрали 10 000 пеших и 1800 конных бойцов (май 1591 года). Двинувшись в северо-восточном направлении, они за три недели отбили Зютфен и Девентер, а в октябре пал Неймеген. Филипп отозвал своего племянника за задержку французской кампании, но его решение не пришлось выполнять, поскольку герцог Парма получил пулевое ранение и умер в Аррасе (6 декабря 1592 года). До того как заменяющий его командир достиг Брюсселя, бунты в войсках снова подали сигнал о чрезмерной растянутости фронта испанцев[848].

С точки зрения Елизаветы, выгода состояла в том, что в военном смысле (если не в дипломатическом) стало возможным использовать отряды Фрэнсиса Вира как мобильный стратегический резерв и в Нидерландах, и в Северной Франции. Она рассчитывала ограничить свои расходы либо убедив Генеральные штаты принять на себя содержание английских войск, либо вернув их домой. Таким образом, realpolitik продолжала диктовать политические шаги. В 1589–1591 годах королева потратила £144 786 на Францию, затраты в Нидерландах составляли £100 000 в год, патрулирование Ла-Манша семью фрегатами и четырьмя полубаркасами стоило £1000 в месяц, при этом издержки на дополнительные летние гарнизоны в Ирландии поднялись до £5000 в месяц. Однако если в деньгах потери были высоки, то в людях просто непомерны. Крайне не хватало пополнений моряков для службы на флоте и в командах каперов, на суше менее чем за три года во Франции погибло 11 000 английских солдат, при этом только 1100 пали в боях. Остальные умерли от болезней, антисанитарных условий, недостатка еды и транспорта. Более того, когда выжившие вернулись домой, они говорили «самые позорные слова о службе и жизни в войсках Ее Величества». (Сцены «тягот» военной службы в исторических трагедиях Шекспира отражают общественное мнение[849].)