Именно политика Тюдоров все больше игнорировала культуру и язык меньшинств: английский сделали обязательным для судебных дел, если не для церковных служб. Когда в 1563 году валлийскому парламентскому лобби удалось добиться постановления о переводе Библии и «Книги общих молитв» на валлийский язык, в нем оговаривалось, что в церквях следует класть рядом английский и валлийский переводы, чтобы люди, сравнивая их, выучили английский язык[863]. Более того, местным общинам Уэльса и Ирландии даровали права свободнорожденных англичан только в том случае, если они усваивали английские традиции, язык и законодательство. Ни кельтскую, ни гэльскую культуры не принимали на государственном уровне. Правовой статус гэльских ирландцев в тюдоровском обществе фактически оставался тем же, что был у рабов: их убийство не считалось преступлением, они не могли выступать в королевских судах в качестве истцов, их завещания не имели законной силы, а вдовы не получали наследства[864]. По всей вероятности, Тюдоры стремились создать доминирующую английскую культуру, а не совершенно разрушить местные обычаи; многие жители Уэльса и Корнуолла сделались билингвами. Однако этническим меньшинствам создали обременения. Отстаивая план покорения Ирландии в 1565 году, сэр Томас Смит обобщил официальную политику простой фразой: «Укрепить на этом острове наш язык, наше законодательство и нашу веру как истинные связующие узы сообщества, при помощи которых римляне завоевали и долгое время удерживали огромную часть мира»[865].

На другом важном уровне определение «английскости» углубили такие события, как разрыв с Римом и протестантская Реформация, «имперская» теория королевского сана Генриха VIII и антикатолическая ксенофобия. Совокупное влияние религиозной пропаганды Генриха и Эдуарда после 1553 года проявилось в стихийном отторжении «испанского» брака королевы Марии и ее желания короновать Филиппа, а также в полемике протестантских изгнанников во время правления Марии. Затем елизаветинский антикатолицизм соединился с атаками на «деспотичное» поведение Испании в Новом Свете. На английский язык перевели классическое повествование Бартоломео де лас Касасса о страданиях американских индейцев, опубликованное в Севилье в 1552 году (The Spanish Colonie, 1583). Подъем испанской и римской инквизиции и распространение Филиппом II инквизиции на Новый Свет усилили протестантское представление об Англии как «избранной нации», живущей под властью благочестивой королевы. Джон Фокс предсказуемо излагает повествования о страшных католических инквизиторах в Испании, Италии и Франции, которые бичуют, пытают и даже убивают мужчин, женщин и детей[866]. Другими словами, события в английской культуре и языке, протестантская полемика и елизаветинская военно-морская мощь соединились, чтобы преобразовать акцент конца XV века на «территории» в новые патриотические представления об Англии как «королевском троне» и «втором Эдеме».