Было бы неверно классифицировать тюдоровское Приграничье в целом как плюралистическое сообщество. Некоторые аномалии в юрисдикции сохранялись в Англии, несмотря на действия Кромвеля против привилегий и свобод в 1530-е годы: герцогства Ланкастер и Корнуолл управлялись независимо от национальной системы, а палатинаты Дарем, Честер и Ланкастер сохраняли собственные дворы. Однако каждая из этих юрисдикций основной части страны обеспечивала применение общего права под руководством короны[872]. Исключением была Ирландия, разделенная между английской и гэльской цивилизациями. Несмотря на то что норманны колонизировали низменные районы Мюнстера и Ленстера, а также заявляли права на весь остров, к 1461 году англичане управляли только Пейлом. Простирающийся по побережью от Дандолка до Дублина и уходящий от моря вглубь примерно на 20–40 миль, этот регион был ядром средневекового английского мэнора с Дублином в качестве центра власти. Прилегающий к Пейлу регион, пусть и частично англизированный, по сравнению с ним поддавался контролю англичан в меньшей степени. Другими словами, только города Уотерфорд, Корк, Лимерик и Голуэй, а также королевская крепость Каррифергус считались лояльными. Соответственно, гэльская Ирландия владела львиной долей ирландской территории, ею управляли самостоятельные вожди, прекрасно знающие, как использовать местность. Однако районы влияния в Ирландии редко были очерчены четко. В течение значительной части правления Йорков и ранних Тюдоров корона делегировала управление Фицджеральдам из Килдэра, самой влиятельной династии этой средневековой колонии, связанной и с английской, и с гэльской культурами[873].

В правление Генриха VI Ричард, герцог Йоркский, занимая пост наместника короля в Ирландии, был настолько поглощен английской политикой, что добился немногого. Однако гэльские кланы не представляли реальной угрозы, а корона там имела широкую поддержку. Позже Эдуард IV, Генрих VII и Уолси проявили себя более успешно, преимущественно благодаря тому, что использовали методы, принятые в основной части страны. Пейл был лоялен, поскольку власть по большей части делегировалась проверенным аристократам, и такой подход сохранялся до восстания Килдэра в 1534 году. Кроме того, ирландское законодательство Генриха VII включало положения, что в Ирландии действуют определенные английские статуты, а ирландский парламент может собираться по предварительному разрешению короля Англии.

Джеральд Фицджеральд, восьмой граф Килдэр, и его сын Джеральд, девятый граф, были ведущими наместниками короны с 1478 по 1534 год. Несмотря на такие промахи, как коронование Ламберта Симнела в мае 1487 года и периодические стычки с Генрихом VIII и Уолси, Фицджеральды заметно продвигали интересы короны вместе с собственными. По сути, именно двойственность их позиции обеспечивала успешность, поскольку они руководили гэльскими лордами в соответствии с их местными обычаями, но поддерживали свою английскую идентичность как партнеры короны. До Реформации это был вовсе не мэнор в виде проблемной колонии, которую терзали гэльские вторжения, а стабильное общество, управляемое институтами английского образца. Да, администрация Дублина не имела столь сложного устройства, как Вестминстерская, хотя Уолси учредил в Ирландии исполнительный Тайный совет, который на 15 лет предвосхитил английскую версию. Однако потребности региона удовлетворялись, и был проложен путь для интервенционизма после 1534 года. Порок непоследовательной политики Генриха VIII состоял в том, что ирландское управление оставалось на уровне конкурирующих местных интересов: частые смены наместника и следующие за ними сбои вели к падению доходов. К тому же различные королевские эксперименты так или иначе ослабляли английскую власть: Генрих не желал тратить деньги на Ирландию в 1520-х годах и чересчур любил использовать ирландские должности в качестве награды для английских придворных. И наконец, он был менее терпим к девятому графу Килдэру, чем Генрих VII – к восьмому. Генрих VIII имел собственные соображения по поводу Ирландии, и отсутствие интереса к ним у Килдэра могло создать впечатление, что он противится реформам в принципе[874].