При различии подходов цели верховных лорд-казначеев Винчестера и Берли совпадали: сбалансировать бюджет всеми доступными средствами. Должников короны преследовали, предпринимали попытки повысить доход, экономику стимулировали королевским покровительством и расходами при дворе, а коронные земли продавали. Продажи земли с 1560 по 1574 год принесли £267 827, а с 1589 по 1601-й – £608 505. Винчестер усовершенствовал управление королевскими владениями в правление Марии; оставалось немного возможностей повысить доходность, хотя арендную плату увеличили в соответствии с инфляцией. Если чистый доход от коронных земель в начале правления Елизаветы составлял £66 448 в год, то в конце он поднялся до £88 767 в год. Таможенные денежные поступления колебались от £60 000 до £85 000 в год, благодаря пересмотру таможенных ставок при Марии. Однако существовали разногласия по поводу методов максимального увеличения прибыли. Тогда как Винчестер стремился распространить систему генеральных инспекторов, использовавшуюся для коронных земель, на администрирование таможни, Берли предпочел обеспечить фиксированные ежегодные доходы через лизинг (или «культивирование») сбора налогов в личных интересах за фиксированную плату. Таким образом, пошлины на вино и пиво собирались на экспериментальных условиях в 1568 году, а сбор импортных и экспортных пошлин в Лондоне и других местах перевели на новый порядок через два года[927].

Жалованье при дворе задерживали. Чтобы зафиксировать расходы в пределах £40 000 в год, Берли усилил меры экономии, сократив меню и отменив завтраки для низших должностных лиц и слуг. Хотя Елизавета не была скупой со своими ближними, особенно в 1560-е годы, землями королева тем не менее не разбрасывалась. Только ее фавориты – Лестер, Хаттон и Эссекс – пользовались особым отношением. Лестер получил два бывших монастыря в Йоркшире и дом в Кью, поместье и замок Кенилворт, огромное поместье и замок Денби плюс менее значительные владения более чем в 20 графствах. Кроме того, Елизавета ограничила себя одной десятой, или даже менее, расходов на содержание зданий сравнительно с отцом. Бюджет инспектора работ был скромным: в отдельные годы, например в 1583-м и 1585-м, ему выделяли £5000, но обычные затраты составляли менее £4000 в год. Корона даже лишила себя семи ненужных дворцов, продав или пожаловав их, хотя Елизавета и вернула дворец Нонсач, который Мария пожаловала графу Арунделу в 1556 году[928].

Налоговые субсидии одобрялись на каждой сессии елизаветинского парламента, за исключением 1572 года, когда субсидию не запрашивали. Подсчитано, что совокупные денежные поступления от налогов с населения с 1559 по 1571 год составили £690 000; налоги, собранные с 1576 по 1587 год, принесли £660 000; а с 1589 по 1601 год – £1,1 миллиона[929]. Кроме того, духовенство платило налоги, когда их обеспечивали прихожане, за исключением 1559 года – тогда Мария простила последнюю церковную субсидию. В отличие от налогов с населения церковные сборы росли, особенно после 1594 года[930]. К 1598 году ежегодные церковные налоги, включая выплаты при вступлении в должность и десятину, в среднем составляли £35 000. В последние годы правления Елизаветы совокупные поступления от светских и церковных налогов достигали £115 500 в год[931].