Однако и сам Берли уклонялся от уплаты налогов, несмотря на то что с 1572 года занимал пост верховного лорда-казначея. Он лицемерно сетовал в парламенте на налоговые мошенничества, но собственную оценку дохода неизменно держал на уровне 133 фунта 6 шиллингов 8 пенсов – его реальный доход составлял около £4000 в год. Лорд Роджер Норт допустил, что немногие налогоплательщики указывали более одной шестой или одной десятой своего реального имущества, «а многие были в 20 раз, некоторые в 30 и еще больше раз богаче, чем оценили, но уполномоченные не могли с этим справиться без присяги». И снова мировой судья в Сассексе жаловался, что «богатые часто оцениваются… слишком низко, меньше сороковой части их богатства». Выступая в парламенте за исключение из списков мелких налогоплательщиков в 1601 году, Рэли предположил, что если в платежных книгах состояние человека оценивается в £3 в год, то это близко к реальному доходу, а «наши поместья, которые, по книгам королевы, приносят £30 или £40, не составляют и сотой части нашего богатства»[941]. И последнее, Уильям Лэмбард, кентский юрист и антиквар, зашел так далеко, что предложил преследовать непорядочных оценщиков по средневековым статутам за действия в корыстных целях[942].

Однако инициатива должна была исходить от короны. Поразительная черта поведения Елизаветы состоит в том, что если европейские правители повсюду при давлении военных расходов или угрозе вторжения изобретали новые налоги, то Елизавета придерживалась прецедента. Во время Девятилетней войны Вильгельм III введет земельный налог и налог на дома, который будет исчисляться по количеству окон, начнет собирать налоги на слуг, лошадей и повозки. Во время Наполеоновских войн новым налогом обложили личные доходы по ставке 2 шиллинга с фунта. Елизавета, напротив, сопротивлялась фискальным новшествам. Подсчитано, что королева брала на войну примерно 3 % национального дохода Англии, тогда как Филипп II забирал у Кастилии 10 %[943]. Действительно, она собирала многочисленные субсидии, пятнадцатую часть и десятину в 1589 году и позже. В том году большинством голосов предоставили две субсидии и четыре пятнадцатых и десятин; в 1593 и 1597 годах потребовались три субсидии и шесть пятнадцатых и десятин; в 1601 году выделили четыре субсидии и восемь пятнадцатых и десятин. Тем не менее «увеличение количества» субсидий в то время, как налоговые поступления фактически сокращались, говорило о плохой связи с обществом. К тому же многочисленные субсидии подчинялись закону о сокращающихся доходах: те же немногочисленные налогоплательщики облагались по тем же фиксированным ставкам, хотя ни один из них не платил по современным ставкам подоходного налога.