— Извозчик здесь, — сказал Петер. — Извозчик ждет.

Мне стало очень неприятно. Представьте себе — каков негодяй! Повел соблазнять девушку и не отпустил извозчика!

— Какой ты богатый, — сказала я. — Или тебе платит господин Фишер? Он покрывает твои расходы?

— Какой господин Фишер? — возмутился он.

— Да какой угодно, — возмутилась я в ответ. — Фишер, Миллер, Штиглиц, Берман, Шуленбург, почем я знаю, как зовут всю эту вашу банду шпионов?

— Ты очень устала, — сказал Петер. — Я видел, что ты себя неважно чувствуешь, и поэтому на всякий случай велел извозчику не уезжать.

— То есть ты хотел быстро-быстро лишить меня невинности и быстро-быстро отвезти меня домой к папе? Так? Или быстро-быстро смыться?

— Ну что ты такое говоришь, право же…

— Да, конечно, ты оставил извозчика, потому что собрался все быстренько сделать и тут же смыться! — воскликнула я. — И ты еще спрашиваешь меня, почему я так люблю аристократов?

— Адальберта, — сказал он, — у тебя сегодня какой-то очень тяжелый день. Я по лицу вижу. Прости меня, если я тебя обидел. Ты мне на самом деле ужасно понравилась. Я просто голову потерял.

— Ага, — сказала я, — но не забыл оставить извозчика. В общем, так: я остаюсь здесь, а ты езжай.

— Ты в этом совершенно уверена? — спросил Петер, и лицо у него сделалось такое же заботливое, как три часа назад, когда он измерял мне пульс в коляске. — Как ты вообще себя чувствуешь? — И он снова двумя пальцами взял меня за запястье.

— Я отлично себя чувствую, — сказала я. — Уверена на сто процентов. А если вдруг соберусь умирать, то непременно напишу записочку, что в смерти моей прошу никого не винить.

Я засмеялась и от смеха даже села на кровать, потому что вспомнила чудесный полицейский анекдот, который мне этим днем рассказывал Фишер, помните: «Этого не знаю, этого не знаю, этого не знаю, а вот эту мерзкую рожу вообще первый раз вижу».

— Особенно же, — хохотала я, — ни капельки не винить Петера.

— Ты не знаешь моей фамилии, — он тоже засмеялся.

— Ничего! — в ответ я засмеялась еще громче. — Петера, студента из Белграда, который привез меня сюда на извозчике под номером, дай-ка вспомнить, да неважно, впрочем. Ну, все, я пошутила. Езжай, езжай, — сказала я, встав с кровати и подойдя к двери и раскрыв ее. — До свидания.

Он очень сильно обнял меня.

Вот это да! Это еще зачем? Сказано ведь было — «не сегодня!».

— Давай еще поцелуемся, — прошептал он.