Мама усмехнулась:

— Кто из нас устроил цирк?

— Конечно, ты! Я, честно говоря, уже смирилась с этим глупым папиным решением. А ты, именно ты устроила цирк с переодеванием. Зачем?

— А как ты думаешь, кто-нибудь догадался, кроме тебя?

— Да понятия не имею, — пожала плечами я. — Полагаю, что нет. Как говорят в народе, им деньги глаза застят.

— Зря ты все поломала, — сказала мама. — Все равно все бы в конечном итоге досталось тебе. Только тебе.

— Вот тут позволь мне тебе не поверить, — возразила я. — Почем я знаю, какие у тебя планы? У тебя же есть новый сыночек, забыла? Да и вообще, откуда у тебя такие деньги? Этот чек настоящий?

Я-то не видела никакого чека, но я запомнила разговор Фишера с папой. Что, дескать, Фишер гарантирует подлинность чека и перевод денег в банк на папин счет.

— Ты ничего не понимаешь, — сказала мама.

— Нет уж, погоди, — сказала я. — Расскажи мне все во всех подробностях.

— Ты ничего не понимаешь! — повторила мама. — И не скоро поймешь, да тебе и не надо всего этого знать. У нас есть самое большое три минуты.

— Три минуты на что? — спросила я.

— Дура! — зашипела мама. Вернее, не мама, а «господин Ковальский». — Как мы сейчас туда вернемся? Что мы им скажем? Вот ты устроила скандал, а теперь ты знаешь, что сказать?

— Конечно, знаю! — нахально улыбнулась я. — Проще простого: господин Ковальский раздумал. Отказался от сделки и ушел. В смысле, уехал. На «роллс-ройсе».

— Гениально! — сказала мама, разгладив пальцами пышные польские усы и поправив свой гигантский сюртук. — Все гениальное — просто и нагло. Мне бы твое бесстыдство, я бы… Я бы давно выгнала твоего папу из имения. Вызови моего помощника.

— Как его зовут?

— Збишек, разумеется. — Мама подмигнула мне.

Я прошла по коридору, приоткрыла дверь и всунула голову в комнату.

Там все оставались на своих местах: кто стоял, тот так и стоял над столом, кто сидел, тот так и продолжал сидеть на своем месте. Было похоже на музей восковых фигур. Только глаза вращались.

Все глаза повернулись ко мне.