— Ух ты! — сказала я. — Как в хорошем романе. Наверное, они были какие-нибудь друзья-однополчане? Да?

— Угадала! — Папа снова прищелкнул пальцами. — Этот наш Фредди служил в Юго-Западной Африке. Там было какое-то опасное дельце. То ли мятеж, то ли что… Не помню точно. Так вот. Наш Фредди вытащил этого графа, раненного, из-под пуль туземцев. Такая история. Так что да, бывает, бывает…

Наверное, папа увлекся этой историей, чтобы отвлечься от того, что произошло только что. Чтоб что-то как-то, пусть самым дурацким манером, объяснить самому себе и отгородиться от неприятных вопросов.

— Вот видишь! — сказала я. — Значит, в романах пишут правду.

— А теперь ты мне скажи правду! — все-таки не вытерпел папа. — Что это было? Ты же не воевала в Африке? Не вытаскивала господина Ковальского из-под пуль?

— Чего не было, того не было. — Я даже руками развела. — Да его, такого жирного, и не вытащишь. Так бы и погиб под пулями туземцев.

Папа коротко засмеялся.

Потом посмотрел на меня, моргая беспомощными глазами:

— Но ведь это же весьма пожилой господин, а ты же не бурш! Ты же девочка! Что происходит? Может, это действительно был сон?

— Может быть, — сказала я. — Тебе будет гораздо проще считать именно так. Да и мне тоже так кажется.

— Но почему? — спросил папа. — Почему ты исчеркала и испортила купчую крепость?

— Долго объяснять, — сказала я.

— Я ослаб. — Он снова заморгал глазами. — Я должен был тебе надавать пощечин, запереть в темную комнату, позвать слуг и отправить тебя в имение до следующей весны самое маленькое. Чтоб ты там посидела во флигеле и в разум пришла. А я вот сижу на диване и задаю тебе вежливые вопросы. Что происходит, ты можешь мне объяснить?

— Сама не знаю! — Я сложила руки на груди, а потом взяла себя за локти, вспомнив, что это любимый жест Петера. — Но у меня тоже есть какое-то чувство: что-то происходит. Я должна была бы, по всем правилам, улыбаться, как цветочек-ноготочек на клумбе, и говорить: да, папочка, спасибо, папочка, конечно, папочка, делать книксены каждые полминуты — вот так…

Я показала ему, как хорошая девочка-паинька чуть приседает, растопырив юбочки, спрятав левую ножку сзади под подол, а кончик правой туфельки выставив чуть вперед из-под кружевных оборочек. Правда, оборочек на мне не было, поэтому книксен вышел довольно смешно, и папа улыбнулся тоже.

— А я разъезжаю по всему городу, — вздохнула я, — не ночую дома, провожу время черт знает с кем и черт знает где. А самое главное, вступаю в препирательства со своим отцом. Действительно, что-то происходит. Они хотели тебя обмануть, папочка!