Но оказывается, что простые житейские ситуации не исчерпывают глубину и полноту бытия. Изменится ситуация, изменится жизненный расклад, колесо фортуны совершит свой невидимый поворот в пол оборота, в четверть, и всё привычное может полететь в тартарары. «Вещь сама по себе» заявит о своих правах.

Тогда и подумал. То, что называется любовью, что в сути своей вариативно до бесконечности, кончается именно там и тогда, где один из двух с апломбом утверждает: «насквозь вижу», «больше или меньше». Там, где не постигают, умом, чувствами, подкоркой различие между ноуменом и феноменом. Там, где главенствует убеждение, что существуют только феномены, остальное от лукавого.

Кто-то может резонно возразить, почему это только за женщиной закрепляется право на «вещь сама по себе», почему в таком раскладе именно мужчина ударяется лбом об эту «вещь сама по себе», почему обязательно мужчина оказывается ограниченным, заблуждающимся, растерянным. Ответ очевиден, просто речь идёт о конкретной системе координат, о выбранном ракурсе, не более того. Речь идёт о том, что произошло в результате тысячелетий мужской доминации, причём как не парадоксально и в системе взаимоотношений «господин-рабыня», и в системе взаимоотношений «раб – госпожа», «рыцарь – прекрасная дама», «мужчина на коленях – женщина на пьедестале», и т. п.

Только в заданной система координат.

Стоит изменить систему координат, изменить ракурс, и мы получим множество других модификаций, в которых женщина искусно исполняет роль то ли избалованного ребёнка, то ли беспомощного существа, то ли попросту оказывается тем, что можно назвать стервозностью.

…хотя кто-то вправе сказать, что всё это также результат тысячелетий мужской доминации…

Но об этом в следующий раз. Или в следующей книге, которая, скорее всего, не будет написана.

…история про юного поэта и его избранницу

История, которую собираюсь пересказать, далеко не азбучная. Но и в ней есть нечто, если не типическое, так типологическое. Как своеобразная иллюстрация к «вещи, которая сама по себе».

Моя интерпретация совершенно не моральная. Только попытка отойти от традиционных ролей мужчины и женщины, которые в нашем азербайджанском обществе, представляют не только извечными, но и предопределёнными природой. И в который раз удивиться (изумиться) непостижимости жизни.

Итак, в самом начале XX века жил-был юный поэт. Как показало время, поэт несомненно был талантливым. Он был склонен к полноте, носил очки, хотел казаться очень важным во всём, что не делал.