У него были друзья, такие же юные, как он сам. Они тоже были поэты и придумали для своей группы загадочное название «обэриуты»[653]. Они любили озорной юмор, любили всё алогичное, любили выворачивать наизнанку общепринятые смыслы. Они над всеми потешались, и готовы были высмеять любого мужчину из их группы, который позволил бы себе увлечься женщиной.

Но так уж случилось, наш поэт увлёкся женщиной. И рано или поздно пришлось ему признаваться и знакомить друзей-поэтов со своей юной избранницей. Почти девочкой.

«Это была одна из лучших женщин, которых встречал в жизни» – напишет позже известный драматург и трудно сказать, что он имел в виду.

И ещё он добавил, что она была похожа на бестужевскую курсистку[654]. Тёмное платье. Худенькая. Глаза тёмные. Остальное может дорисовать воображение.

…«одна из лучших женщин»

Наш поэт со своей избранницей жили очень бедно. Тем не менее, он пригласил своих друзей и познакомил со своей женой. Снимали они комнату у хозяйки квартиры. Мебель была хозяйкина. На стене висел шкафчик красного дерева, со стеклянной дверцей. Хозяйкин.

Чем она их угощала (угощала ли?) мы не знаем. Знаем только, что поэт как всегда был важен и, одновременно, очень весел. И ещё мы знаем, что друзьям поэта, острословам, которые не упускали случая над кем-то поиздеваться, юная жена понравилась.

Она была скромна и очень естественна, будто не задумывалась над тем, какое впечатление на них производит. Она внимательно слушала, молчала, будто погружённая во что-то своё, закрытое для окружающих. Не исключено, что друзьям поэта понравилась её молчаливость, хотя возможно и другое. Мы вправе допустить, что за постоянным пересмешничеством скрывались чуткие, и даже чувствительные души, и они, эти чуткие и чувствительные души, почувствовали, что эта молчаливая и мило улыбающаяся им женщина-ребёнок – «вещь сама по себе».

Поэтому и решили, что она «одна из лучших женщин».

…будни молодой семьи

Вскоре у молодых родился один ребенок, потом второй. Жили бедно, почти на грани нищеты. Она мужественно сносила любые лишения, никогда не жаловалась. Друзья поэта были уверены, делает она это не только ради своих крошечных детей, но и ради мужа, которому была беззаветно предана. Сводить концы с концами было невероятно трудно, хотя муж её не чурался любой работы. Но что он мог, кроме того, что называлось литературной подёнщиной.

К середине тридцатых годов жизнь их стала меняться к лучшему. Появилось жильё, поэт стал чуть больше зарабатывать, жизнь постепенно налаживалась. Так продолжалось 2–3 года, но в один день всё рухнуло.