Он, положив ладонь на рукоять пистолета, шагнул мимо всё так же вяло шевелящегося Сугалова и посветил вперед. Впереди была кухонька, крохотная и голая: стол, табурет, холодильник, газовая плита и колонка водонагрева, всё отчаянно не советского даже, а именно что хрущевского вида, – кроме дешевого, но современного электрического чайника, стоявшего на столе. Больше не было на кухне ни утвари, ни посуды, ничего, даже мусорного ведра – хотя нет, оно стояло сразу за углом под раковиной, тоже древней, облупленной и пустой, никто даже подобие мойки из дээспэшных или пластиковых панелей не оформил. Пахло из кухни прелыми трубами, но сладковатая отдушка была сильнее. Руслан, поглядывая на Сугалова, переставшего ерзать, приоткрыл дверь в санузел, пробежал лучом по тоскливому убожеству – даже без коврика и зеркала, и посветил в проем двери влево. И все-таки сказал довольно:

– За что, да, сука?

Присмотрелся и спросил напористей:

– За что, да?!

Гнидничек съежился, прикрывая голову. Руслан, подышав, вернул ногу на место и повел распахнутым лучом по комнате, по аккуратно, как в казарме, заправленной койке, по современному легкому столику с раскрытым ноутбуком и несколькими телефонами под плотно зашторенным окном, по стоящим друг на друге разноцветным коробам конкурирующих служб доставки, по этажерке с разномастной обувью и по тесно висевшим вдоль стены курткам, плащам, костюмам, спецовкам, свитерам и мундирам. На полицейских и эмчээсовских погонах Руслан на миг задержался и спросил:

– Документы тоже есть? С живых брал хоть, или как привык?

Гнидничек, с шорохом развернувшись лицом к комнате, но щекой в паркет, и так, чтобы прикрыться локтями, если что, пропел безнадежно и невнятно:

– Мне форма нравится. Я служить мечтал, а меня не взяли. Просто купил дома носить. Я в ней никуда и никогда…

Он вдруг тихонько завыл, уткнувшись в запястья. Руслан вспомнил:

– А, кстати, наручники-то.

Он завозился в кармане, выдернул пучок пластиковых стяжек, которые на всякий случай таскал с собой на операции, отсоединил одну и предупредил:

– Выебываться попробуешь – наглухо пиздану. Руки сюда.

Гнидничек медленно сел, щуря раздутое фингалами и заплаканное лицо от света, и вытянул перед собой дрожащие руки. Руслан сказал:

– Руки за спину, сидеть смирно.

Гнидничек, всхлипнув, медленно повернулся на заднице, сомкнул кисти за спиной и безнадежно спросил:

– Меня в тюрьму сейчас? Лекарства можно взять?

– Диабетик, типа? – уточнил Руслан. – Неважно. Я возьму, покажешь, где. А.

Он сообразил, что выводить гнидничка на снег в носочках – идея так себе, как и держать в ожидании машины на морозе, тем более на виду у всех желающих. Совсем недавно были у ребят из горуправления неприятности по схожему поводу. Но обувать гнидничка, как детсадовца, у Руслана желания не было.