Глюк, подумала Аня, вышла из канала и зашла снова. Подписчиков стало 429, а у новости набралось четыре тысячи просмотров – очевидно, из-за перепостов.

«Фигасе народ попер», – дрожащими руками написала она Паше. Он тут же ответил: «А я что говорил. Это только начало».

«*веселая шутка про конец*», – хотела написать Аня, но не смогла. Салон почти опустел, водитель, восстав рядом с дверьми, сурово озирал оставшихся. Аня вскочила, с трудом выдернула с полки сумку, чуть не огревшую ее по голове, и зашагала, покачиваясь под ее тяжестью, к дверям.

От дверей окликнули:

– Ну как, сдаешь?

– Юль, давай не сегодня, – сказал Паша, не оборачиваясь и не отвлекаясь от телефона. Число подписчиков уже перевалило за 470.

– А когда? – осведомилась Юля, подойдя. Она не села за свой стол, а нависла над Пашей, почти касаясь его плеча бедром. Еще вчера он оценил бы твердость и жаркость бедра на расстоянии, порадовался его близости даже в таком неромантическом смысле и если бы и не шевельнулся, чтобы проверить ощущение, то хотя бы предпринял еще одну попытку произвести впечатление или смешно пошутить.

– Потом, – сказал Паша, откладывая телефон. – Завтра. Какая разница?

– Блин, Паулино, – начала Юля, осеклась и обмякла.

Она тоже с утра была на похоронах.

– Ну вот, – подтвердил Паша. – Ты реально сможешь что-то написать или на договор раскрутить – что ты там делаешь обычно?

– Сволочь ты, Побрекито, – сказала Юля, очень медленно – не то спортивным, не то предельно утомленным манером – опускаясь на свой стул. – Помянем Наташку?

Паша подумал и решительно кивнул.

– Вдвоем или остальных позовем?

– Кого? – осведомилась Юля.

– Ну, эта сейчас подрулит, – сказал Паша, кивая на стул Леночки, – бухгалтерию предупредим, ну и кто там еще остался от прежнего состава?

– Савичевы умерли, – пробормотала Юля. – Умерли все.

Что за Савичевы, хотел поинтересоваться Паша, поскольку речь шла явно не о певице из «Фабрики звезд» времен его детства, но тут зазвонил телефон.

Номер был незнакомым, а голос – знакомым и очень усталым.