– Принимаю приглашение, – сказала Аня сквозь бомканье в ушах и положила на его ладонь свою, трясущуюся и холодную.

И он осторожно свел пальцы, будто цыпленка грел.

Так, ладонь в ладони, они поднялись и стояли, дожидаясь всполошившегося официанта.

Им пришлось разомкнуть руки для расчета и одевания, а после Клим все-таки приобнял Аню, проведя твердой скулой по макушке, и продел твердые жаркие пальцы сквозь ее прохладные. Они, не сговариваясь, качнули руками, будто детсадовцы на прогулке, да так и зашагали к выходу, лавируя между столиками, но больше не расцепляясь.

Сидевший за крайним столиком невысокий дядька с резковатыми повадками пробормотал, когда они проходили мимо:

– Белая «Гранта», два-два-четыре, ждите.

На улице Аня вдохнула пронзительную свежесть, засмеялась и уткнулась Климу в твердую грудь. Тот приобнял ее, и Аня замерла.

– Садимся, – сказал Клим спустя бесконечность, черную и томную, распахнул дверь подъехавшей машины, помог Ане забраться на заднее сиденье и уселся рядом.

Машина тронулась, проехала несколько метров и остановилась. Открылась передняя дверь, невысокий из кафе плюхнулся на пассажирское сиденье и сообщил:

– Вообще никого. Ни внутри, ни снаружи, ни вокруг.

– Штош, – философски отметил Матвиевский, который, оказывается, был за рулем. – Значит, не судьба сегодня. Кого куда?

– Обоих на Пугачева, семь, – сказал Клим, а Аня старательно кивнула.

Полицейские обменялись взглядами и коротко улыбнулись.

Аня тоже обменялась взглядами с Климом, заулыбалась во всю ширь и прижала горящую щеку левой ладонью, чтобы лицо не лопнуло от счастья. Правая оставалась у Клима.

Пусть так и будет, подумала Аня. Пусть всегда будет так.

Кажется, я не пропущу главное событие моей жизни.

Ехали они довольно долго и довольно медленно. «Довольно» было ключевым словом. Рыбаков постоянно бурчал про долбанутых потребителей, создающих каждый декабрь невероятные пробки, заторы и очереди ради бессмысленных ритуалов, никому не нужных подарков и еды, которая большей частью заветрится в холодильниках и на балконах и будет выброшена к Старому Новому году. Даже Матвиевский, вроде не отличавшийся особой разговорчивостью, пару раз буркнул пожелания: сперва в адрес ползущего поперек полос и правил «КамАЗа», потом – дорожных служб, как всегда ловко и беспощадно перекопавших ключевые транспортные узлы и центр перед самой неделей пик.

Клим всё равно жил не в центре и поодаль от ключевых узлов, и они с Аней всё равно не нуждались в словах. Достаточно было сцепленных рук. Достаточно было дыхания и молчания. Достаточно было ожидания счастья, горячо и торжественно надувавшего тело.