Он бегло оглянулся и посмотрел вниз, кажется, прямо на Андрея, а потом извлек что-то из кармана и медленно повел этим чем-то в воздухе туда-обратно, будто демонстрируя. Андрей не мог разобрать, что в руке, и не мог разглядеть лица, но ему это и не надо было. Он и так знал, что в руке чайная ложка со скальпельно наточенной рукояткой, что на балконе Змей, а на кухне Маркова и Такмаза – и сейчас Змей к ним войдет.

Шевяков, судорожно вздохнув, сумел наконец и задержать кашель, и выдернуть из кармана телефон, и принялся трясущимися руками открывать контакты. Телефон то ли не хотел слушаться ледяных рук, то ли сам подмерз на обоях с лунным пейзажем.

Андрей задрал руку с пистолетом, который, оказывается, уже выдернул, помедлил, ругнулся и рванул вперед.

Потому что человек на балконе встал так, чтобы фанерный шкафчик прикрыл его от Андрея, и толкнул балконную дверь.

– Ну в туалет-то можно? – спросил Клим.

– А в туалете варенья нет? – бдительно уточнила Аня.

– Ну формально… – начал Клим задумчиво.

– Иди уже, – сказала Аня, захохотав, и хлопнула его по плечу.

Ей было удивительно легко и весело. Как никогда в жизни. И неотвратимо надвигавшееся счастье было таким, какого Аня никогда в жизни не испытывала.

И только когда Клим ушел, не переставая шутить, и продолжал неразборчиво шутить из-за хлопнувшей поодаль двери, Аня вспомнила, что не только сто лет не проверяла телефон, но даже не сняла его с авиарежима, на который поставила, отправляясь на операцию. Вроде бы неудачную – и такую удачную.

К бормотанию Клима добавился шумовой фон: вдали жужжали машины, орала то ли пожарная, то ли полицейская сирена, и еще кто-то орал сквозь кашель. Пьяный, наверное, – уже напраздновался.

– Выперся все-таки на балкон! – воскликнула Аня возмущенно. – Я же просила!

– Ничего подобного, – возразил Клим явно не с той стороны, откуда лился уличный шум.

Змей улыбнулся и шагнул навстречу голосу Ани.

Глава седьмая

Глава седьмая

Телефон заблеял на все лады сигналами всех возможных мессенджеров и тут же зажужжал, трясясь от звонка. Паша. Клим опять сказал что-то бодрое и совершенно неразличимое за шумом воды из крана и в кране. А уличный вой будто приблизился.

Аня, слегка поплывшая от обилия раздражителей с разных сторон, поднесла трубку к уху.

– Змей на балконе, – заорал незнакомым – сиплым и задыхающимся – голосом Паша, если это, конечно, был он. – Змей на твоем балконе, бегите!