– Да ты просто Синяя Борода.

– Голубым обзываются, – отметил Клим печально, доливая воды в чайник и щелкая включателем. – Черный, зеленый? Кофе, какао?

– Чай, черный.

– Ох, – сказал Клим. – Ириски кончились, сахара нет.

– Ромашки спрятались, завяли помидоры. Теряешь хватку. Снимет тебя тетушка с довольствия.

– Это само собой, но с чем же… Лимонов нет, молока тоже.

– Да я так пью, – заверила Аня. – Это уж не говоря, что особо и не хочу.

– Тем не менее! – строго заявил Клим. – «Наша души наша твердь наши чашки в чашках смерть». О! Варенье же есть! Крыжовенное!

– Бр-р! – сказала Аня искренне.

Клим похмурился на нее и с ужасом осведомился:

– Не любишь?!

Аня помотала головой. Клим сообщил:

– Ты просто не умеешь его готовить.

– Ха, – сказала Аня и покрутила ручками.

– А вот попробуешь настоящего… – заворковал Клим, берясь за процедуру заваривания, замысловато многосоставную. – С листочками вишни… С лимончиком… С евонной корочкой…

– Бэ-э, – сказала Аня, наблюдая за его манипуляциями с удовольствием.

Мужчина на кухне – это довольно непривычно и, оказывается, весьма интересно, а Клим еще и двигался ловко и округло, будто боевой танец исполнял.

– Ни бэ, ни мэ, ни кукаре́ку, как мама моя говорят. И варенье она же делает. Под художественным управлением бабушки. Вот попробуешь сейчас…

– Ты куда? – испугалась Аня.

– На балконе оно. Я быстренько.