– Не надо, пожалуйста! – взмолилась Аня. – Я вообще варенье терпеть не могу, меня им с детства насильно закармливали, а крыжовенное особенно. А тебя… Клим, я к тебе приехала, а не к варенью. Посиди рядом, пожалуйста.

– Вот так и начинается: сперва посиди, потом полежи, – проворчал Клим, усаживаясь рядом, и провел большим пальцем Ане по скуле так, что от глаз в живот будто козырек снега рухнул, тяжеленный и холоднющий. – Слушаюсь, ваше капризейшество. Будем голый чай пить. Картина Клода Берроуза «Голый ужин без травы».

– Совсем голый? – ужаснулась Аня.

– Женщина, не торопите события, – предложил Клим и потянулся за чашками.

В этот момент Матвиевский сказал:

– Блядь. Это же тот мужик, с которым Руслан разговаривал.

– Какой мужик? – не понял Андрей.

– Я вспомнить не мог, где Змея видел. Во дворе. Во дворе Такмазы. Мы его когда принимали как подозреваемого, Змей во дворе сидел, Руслан с ним разговаривал. Во дворе Такмазы. Он знает, где Такмаза живет.

– Всех туда срочно! – скомандовал Андрей, бросаясь к выходу из квартиры, из подъезда, к машине. – Сам далеко отъехал?

Шевяков не отставал, а Матвиевский ныл, что встрял в пробке и что до разворота минут пять ползти будет.

– Адрес диктуй! – рявкнул Андрей. – Я туда, а ты всех гони, вдруг кто раньше успеет, – и скорую сразу вызывай! Бригаду, кто с ножевыми умеет!

Никто раньше них не успел – только скорая. Похоже, именно вызванная Матвиевским карета тоскливо завывала, перекрывая въезд во двор нужной девятиэтажки.

– Быстро, молодцы, – сказал Андрей, выскакивая из машины и обегая скорую по надкусанному сугробу, чтобы раскрошить пробку. Но пробки не было, не было и наглеца, решившего поиграть со скорой в барана. Потенциальные наглецы из трех машин, застывших чуть поодаль с распахнутыми дверями, как покалеченные жуки, топтались вокруг неуместного сугроба, выковыривая из него совсем тут неуместную магазинную тележку, набитую пустыми бутылками. Видимо, какой-то бомж не завершил передислокацию.

Андрей выругался и дернулся помогать, но тут же сообразил, что тратит время зря, и побежал к седьмому дому, сверяясь с навигатором в телефоне.

Он завис и даже остановился на секунду, пытаясь сообразить, с какой стороны второй подъезд, и тут его нагнал Шевяков, схватил за рукав и немедленно принялся кохать на разрыв.

– Что? – раздраженно спросил Андрей, не понимая ни звука из того, что вылетало вместе с кашлем.

Шевяков ткнул рукой в балконы дома, вроде как раз нужного, и согнулся от кашля, слабо водя руками по полам куртки.

Андрей всмотрелся и обмер. На незастекленном балконе седьмого этажа спиной к ним стоял мужик. Балкон был далековат, свет фонаря его не доставал, а соседние окна помогали слабо, но можно было понять, что мужик одет по-уличному, что он не курит, не любуется окрестностями и не вставляет сверло в дрель, а просто неподвижно стоит, глядя в соседнее окно – видимо, кухонное.