– Вас также, – ответил Паша. – Пусть он будет спокойным, тихим и так далее.

Тобольков отвлекся наконец от броуновской модели, поморгал на Пашу невыспавшимися веками и заверил:

– Теперь-то будет.

Тут и Аня явилась. Паша обнял ее, Тобольков, к общему, похоже, удивлению, тоже. Правда, куртку принимать и нести до вешалки не стал, пришлось Паше. Когда он вернулся, Тобольков спросил:

– Оклемались, похмелились, протрезвели?

Аня и Паша переглянулись.

– Режим не позволяет, – сказала Аня и засмеялась.

– Так в больничке и сидишь всё это время?

– Ну, не всё, – уклончиво ответила она. – А вот кто-то, кстати, мог запросто в больничку до каникул залечь. По вине вполне конкретных товарищей.

Она перевела обвиняющий взгляд с Паши на Тоболькова. Тот сперва не понял, а потом сказал с предельно доступной ему степенью извинения:

– Были неправы, готовы компенсировать.

– Договорились, – жадно сказал Паша, плюхаясь на сиденье и извлекая телефон. – Все подробности по делу, и сейчас, и потом.

– Воу-воу, – утихомирил его Тобольков, помавая руками. – Ты сперва добра молодца накорми, напои и так далее.

Паша махнул, призывая официанта. Аня, озиравшаяся с любопытством, села и осведомилась:

– А вы разве не заказывали еще?

– Как можно-с без вас-с, – сказал Тобольков. – Чай вот только, для разгона.

– Я угощаю, – объявила Аня торжественно.

– О как, – сказал Паша, а Андрей уточнил:

– Всё кафе?

– С вас начнем, потом посмотрим.