Когда Степа вошел в свою избу, там было тихо. Мать и Федя спали. Он помолился на икону, положил под голову тулупчик и закрыл глаза. Он так устал, ему хотелось спать, но прямо в окно светила рождественская звезда и, казалось, заглядывала ему в лицо, и куда-то звала за собой, и манила…

— Я не боюсь! — хотел он сказать, но губы не шевельнулись…

И вдруг… дверь тихонько отворилась… на пороге стоял отец.

— Тятька! ты? — удивился Степа и поднялся на скамейке.

— Шт! матку не буди! Вставай, в лес пойдем! — сказал отец шепотом.

— Как, ночью? — спрашивал Степка, а сам уже стоял рядом с отцом и держался за руку.

— Да, конечно, ведь это рождественская ночь: что в такую ночь заработаешь, на всю жизнь хватит!

Они вышли на улицу.

А Савраска уж тут у крыльца стоит запряженная, ждет ездоков и бьет от нетерпения копытом.

Сели… Поехали…

Стрелой несется Савраска; неслышно скользят сани по пушистому снегу; а над головой, на чистом, безоблачном небе, во всей своей красоте царит роскошная рождественская звезда!

Не успел Степа опомниться, как очутился в лесу.

— Бери топор, руби дрова, — говорит отец.

— А ты сам, тятька?

— Я устал, не могу, ведь ты теперь один на всю семью работаешь, — и отец лег под деревом и закрыл глаза.

А Степа взял топор. Взмахнул раз, другой! Что за чудо? Откуда у него столько силы? Никогда прежде ее не было! Никогда прежде не падал так ловко топор.

Степа попробовал срубить большое дерево, и то, как подкошенная трава, легло к его ногам.

Любо Степе чувствовать свою силу! Любо работать!

Но вот и дров много! На полвоза хватит. Не отдохнуть ли? И Степа обернулся и посмотрел на отца.

— Некогда отдыхать, Степа. Помни: ты один теперь на всю семью работник, — сказал отец.