— А Таланов, что на станции трактир содержит, — жив?..

— Жив, да прогорел… Теперь у нас трактирщик на станции новый, а Таланов пропился и в карты продулся… Картежник страшный, карты любит пуще молока… Да у нас многие их любят… бабенки и те играют… батюшка садковский тоже с ними в одной компании…

— Э-э-эх, но-о-о… — обратился он вдруг к лошадям и стегнул обеих кнутом.

— В наших краях давно не был?..

— В Семеновском? Нет, недавно… Третьего дня мышенского батюшку привозил, вчера на дворню к вам детей служащих доставлял…

— Хороша дорога тут?

— Не-е-ет, сударь… — протянул Данило первое словечко. — Оно раньше, действительно, поукатано было дня три-четыре до этого, а теперь пошли все вьюги да вьюги, почесть каждый день во всю ночь крутит, ее и замело, передуло…

— Ты где хочешь ехать? На Мелихово иль на Угрюмово?

— Как вам, сударь, будет угодно… На Угрюмово поближе, а больше на Мелихово все ездят…

— Поезжай, брат, лучше на Угрюмово, — советовал я Даниле из‐за того, чтобы приехать домой поскорей, не останавливаясь в трактирах, что сделать невозможно, если вы едете на Мелихово, так как каждый извозчик необходимой обязанностью считает завернуть в трактир Егора Ивановича, будь его седок хоть поп, хоть хлоп, хоть сам архиерей, как говорит пословица… Мне не хотелось заезжать к Егору Ивановичу, трактир которого славился как своей грязью, так и множеством посетителей, возлюбивших Егора Ивановича более остальных двух мелиховских трактирщиков…

— Ступай, брат Данило, на Угрюмово… на чай лучше я тебе прибавлю, а оттуда ты заедешь и покормишь…

— Как вам угодно, сударь… Мне все равно… — ответил Данило и как-то уныло, безнадежно крикнул на своих лошадей… — Э-э-эх-ма, с Бо-го-о-ом!..

Опять щелкнул его кнут и лошади потянули трусцой…

Я, немного освоившись с окружающей темнотой, смотрел все по сторонам на лесок и кустарничек, осыпанный инеем, потом привалился к углу саней и, запахнувши шубу, начал дремать. Лошади тащили ровным шагом, бубенчики их уныло позванивали…

По вязнувшим полозьям саней сразу можно было заметить, что своротили с укатанной шоссейной и поехали по проселочной, которую действительно замело и передуло.

Сани пошли плавнее и тише. Ухабы не попадались, под полозьями не скрипело, как будто бы мы ехали целиком. Передок саней зацеплял массу снега и волок его за собой…

— Авось доедем! — подумалось мне, и я, чтобы не заснуть, заговорил с извозчиком…

— Не собьемся мы, Данило?..

Данило уже сидел на облучке, но не прямо, а как-то боком к лошадям и ко мне. Мне показалось, что он внимательно глядит им в ноги…