— Ты что это смотришь, Данило?

— Дорогу, барин, не потерять бы…

— Да уж, брат, смотри…

— Видите, темь-то какая… — как будто оправдывался Данило. — Вешек никак не различишь, всех снегом замело…

— А что, как собьемся, Данило?..

— Ничего, сударь… Тут-то Бог милостив… а вот под Угрюмовым, в Угрюмовой роще, там точно что опасливо.

— Что?.. шалят там? — спросил я его, потому что мне, Бог знает почему, подумалось в эту минуту именно про разбойников.

— О, этого пока Бог миловал в наших краях… я не про то… — ответил Данило, — а только… — и он опять как-то таинственно и загадочно окончил речь…

— Что ж там? Волков много?

— Это есть… да нынче везде их много, а только там «нечистое», сударь, местечко есть…

— Чем же оно нечистое?.. Вот те раз… Среди леса?..

— Да… тем, сударь, нечистое, что там «заводит».

— Кто же это «заводит»?..

— Кто — разумеется, нечистый…

— С чего это он? — попробовал я пошутить, но ямщик мой был серьезен.

— Да как, сударь, заводит-то! — продолжал он робким, низким голосом. — Нынче в зиму пятеро с этого места на тот свет ушли… в лесу трое замерзло, а двое утопли в речке Лютарке… Она, сударь, тут недалече протекает и самым почти лесом, а берега ее обрывистые такие… В эдаку темь, прости Господи, так туда с конями и полетишь, а она не замерзает.

— С чего же тут «заводит»? — пробовал я узнать причину поселившейся тут «нечисти».

— Эх, сударь… только поминать-то тут «ее» опасливо, а расскажу, пожалуй, на кого мы грешим в этом деле… Угрюмовского барина Щелкодавова слыхали?.. — спросил Данило, вполне оборачивая ко мне лицо с белыми усами и бровями…

— Да… Но ведь его давно уж тут нету?..

— Теперича-то нету… — сплюнул Данило. — Теперича это имение его купил угрюмовский же перчаточник Кочетков, а рощу-то — шеглятьевский Волков.