«Ну, слава Богу… Он тут…» — Мне было стыдно своего страха.

— Садитесь-ка, сударь… Поедем… Коренник, должно, огляделся: что-то в ту сторону все прет…

Я сел, мы поехали…

Едва лошади сделали несколько шагов, как Данило изо всей мочи как-то отчаянно закричал: «Т-пру, т-пру, дьявол!..» Я взглянул вперед… Гусевой передний барахтается в снегу, стараясь вылезть задними ногами на обрыв, с которого сорвался. Данило поддерживал его вожжами… Я выскочил из саней…

— Вот, сударь, Бог помиловал-то… Чуть-чуть ведь… и мы были бы в Лютарке, — говорил Данило, когда выправил опять коренника.

Я взглянул с края довольно крутого обрыва, там чернела река. Действительно, опасность мы большую миновали… Как мы теперь выберемся?

— Теперь Бог поможет, выберемся! — ответил Данило, и в голосе его зазвучала прежняя самоуверенность. — Поедемте так, по краю…

Опять задвигались сани, но тихо; видно, что с трудом тащат их лошади по глубокому снегу.

— Э-э-эх вы, маленький, — ободрял их ямщик протяжным голосом и шибко хлопал по воздуху длинным кнутом.

— Как думаешь, Данило, куда мы выедем? — спросил я ямщика…

— Или к Угрюмову, или к Соминской сторожке…

— А это, смотри, прямо… что это освещает?.. как будто пожар!..

— Нет, это что-то движется… бежит…

В самом деле, какое-то, неопределенной формы, огненное чудовище летит прямо на нас… Два огромные глаза — ярко горят в ночной темноте… Вот оно повернуло в сторону, и показался огненный хвост…

— Господи, Иисусе Христе… Что за оказия, — проговорил трусливо Данило.

— Да это машина… машина… Вон, вон, видите, поезд пошел…

— Так и есть… Погоняй скорее…

Лошади прибавили шагу, и через несколько минут мы выехали на полотно железной дороги.

— Слава тебе, Господи! — сняв шапку, закрестился Данило. — А уж вот, сударь, струсил-то… — сознался он мне в первый раз. — Уж я думал, что и не выедешь… Куда ж теперь?..

— Вот что, Данило… Сворачивай-ка лучше в Лопасню… Все равно, у сестры ночую.