Долго стояла Долли и с улыбкой, переглядываясь с няней, молча смотрела на «обед».

Потом няня тихонько взяла ее за руку и привела к мисс Гаррисон.

Бабушкина подушечка была уже кончена и вместе с другими подарками, предназначавшимися родителям и родственникам, лежала на столе.

Долли поглядела на подарки; они казались ей необыкновенно изящными; она хотела, но в то же время боялась дотронуться до них, и стала ожидать елку.

IV

Елка — огромное шестиаршинное густое дерево — блестела огнями. Все подарки были уже розданы.

Бурнашов, веселый и довольный, с ножницами в руках, в сопровождении постоянно евшего и пившего в его доме полковника, начинал срезать украшения, бонбоньерки, мандарины, розмариновые яблоки, pommes d’Api[859] и раздавать их приглашенным.

Дети с пунцовыми щеками и блестящими глазами или стояли группами, разглядывая и сравнивая свои подарки с подарками других детей, или в одиночку ходили вокруг дерева и высматривали то, что на нем им нравилось больше всего и что они хотели бы получить. В залах и гостиных сидели и ходили, разговаривая и смеясь, нарядные дамы и мужчины.

Мосье Братьэ несколько раз подходил к Екатерине Николаевне и, сияя радостью, что-то оживленно ей говорил, а раз даже (Долли видела это) взял руку Екатерины Николаевны в обе свои и, будто благодаря за что-то, долго тряс эту руку и под конец разговора поднес ее к своим губам.

Сама Долли, счастливая, радостно-взволнованная, то подбегала к матери и прижималась к ней, то, по приказанию отца, переходила от одного маленького гостя к другому, наделяла всех бонбоньерками и фруктами, стараясь угодить каждому, то разговаривала с ласкавшими ее взрослыми, то издали кивала «своему» гостю. В душе ей было очень весело: ей подарили все, что она желала: и куклу, и кукольную колясочку, и ящик с музыкой, и книги на всех языках. Даже от высокопоставленного лица получила она дорогую безделушку. Но тревожило девочку — где же солидное платье? Зачем же заперли на ключ классную, если там ничего нет. Разве для того только, чтобы обмануть ее, Долли?..

Выбрав свободную минуту, девочка раз даже стрелой побежала наверх и подергала ручку двери, желая войти в классную; но комната оказалась по-прежнему запертой, и войти в нее не было никакой возможности.

Сгорая от любопытства, чувствуя, как громко говорила о чем-то таинственном, прекрасном тишина, царствовавшая наверху (классная, как и все жилые комнаты, помещалась во втором этаже), Долли вернулась к гостям и бросилась к матери. Но мать не удовлетворила ее любопытства. Екатерина Николаевна была занята и, положив руку на плечо девочки, легким движением показала ей, чтобы она шла к детям и отцу, все еще срезавшему украшения с елки.